А у меня пульс бился в горле, и я никак не могла понять, чего он так долго возится? Штаны спустить не может?
— Помоги. Мать их, — явно психуя, внезапно отозвался он, слепо тыча мне в руки какой-то колючей бумажкой. — Не могу вытащить. Кто засовывает презики в такую маленькую хреновину? — вызверился Стэнфорд.
Застрелиться. Он презерватив, что ли, достать не мог? Мог и не стараться…
— Дай сюда, — я рванула упаковку, а нащупав пальцами скользкую резинку, почему-то возбудилась еще сильнее, когда представила, как натягиваю ее на стоящий член Стэнфорда.
— Ох… охренеть, — вырвалось у меня, когда рука нащупала явный «негабарит» мужчины, да еще и мощно дернувшийся, как только мои руки коснулись головки.
Ладонь Стэнфорда нетерпеливо накрыла мою, помогая натянуть «броню», и мужчина виновато пробасил:
— Извини, детка, я немного нестандарт везде.
Нет, не могу сказать, что это меня пугало, но… Напрягало. Сильно.
Блин, у Кларка был вполовину меньше.
Да ну на фиг. Он же меня порвет своим агрегатом.
Паника оказалась сильнее похоти, и я попыталась удрать:
— Н-не…
— Ш-ш, стоять, — Стэн мгновенно подгреб меня к себе крепкой лапищей, стремительно поднял, ловко подхватив под ягодицы, и забросил мои ноги себе на талию.
— Не бойся, маленькая, я осторожно. Очень-очень осторожно, — шумно и тяжело дыша, мужчина мягко ткнулся губами в точку между моим ухом и шеей, пощекотав теплом дыхания кожу, и замер.
Это было так… нежно, наверное. Я подумать не могла, что этот здоровенный бугай способен на что-то подобное.
— Я буду входить в тебя очень осторожно, детка. Вот так, — Стэн накрыл губами мой рот, и язык его, разомкнув мне губы, мягко, но настойчиво проник внутрь.
Темнота взорвалась алыми вспышками, меняя мою реальность, раскрашивая ее в яркие цвета наслаждения. Я действительно «поплыла». Растеклась по груди мужчины теплой лужей, перестав соображать, где нахожусь.
Стэнли Стэнфорд был богом поцелуев. Он выделывал своим языком и губами что-то такое, от чего я готова была забыть не только свое имя, но и вообще все на свете.
Это было сродни акту близости — нежному, проникновенно-чувственному, доводящему до той степени помешательства, когда тебе становится на все наплевать. И даже если мир вокруг тебя станет рушиться и гореть, важен будет лишь тот, по ком ты неотвратимо сходишь с ума.
Мне было так хорошо, что хотелось застыть в этом мгновении бесконечного кайфа навечно. Да мне уже и секса было не надо, хотя Стэнфорд моего восторга по этому поводу явно не разделял.
