Ему-то как раз хотелось большего.
Сначала моей влажной промежности нежно коснулись его пальцы — лаская, поглаживая, заставляя стонать и дрожать, а затем в меня уперся его член, горячий и, мать его, такой огромный.
Легко удерживая меня на весу, словно я весила не больше куклы, он приподнял меня вверх, и я вдруг сама себе показалась в его руках просто игрушечно-маленькой, ранимой и стеклянно-хрупкой.
— Скажи, если будет больно, — осторожно насаживая меня на себя, мужчина легонько лизнул мою нижнюю губу, а потом втянул ее себе в рот, удовлетворенно улыбнувшись в темноте, когда я несдержанно захныкала, находясь в каком-то экстатическом восторге от того, что он со мной делал.
Он входил мучительно долго, кажется, наслаждаясь несдерживаемыми звуками задыхающейся от неудовлетворенности меня, ловя мягкими губами мои жалкие всхлипы, раз за разом повторяя фразу, от которой я просто сходила с ума:
— Боже, какая ты узкая. Девочка моя. Как же хорошо…
Заполнив меня собой полностью, мужчина замер, давая мне к нему привыкнуть, а затем плавно двинулся в обратном направлении, выходя из меня медленно, сладко, неспешно, прислушиваясь к реакции моего тела и превращая его в вязкий кисель.
Этот мужчина не только целовался как Бог, он был и самым чутким любовником, о котором только можно было мечтать, ведь сейчас я была беззащитной и такой беспомощно-раскрытой для него, что становилось страшно от того, как я могла так довериться малознакомому мужчине.
Руки его приподнимали и опускали меня, раскачивая, словно волны прибоя.
В голове пьяно шумело от близости мужчины, его горячего страстного шепота и тягучего скольжения внутри меня.
Я уже почти ничего не соображала, когда привалившись вместе со мной к стене, он зажал меня между ней и своим мощным телом и стал двигаться во мне ритмично, резко, с нахрапом, как поршень в шатунном механизме."
"Звук наших влажных соприкасающихся тел в абсолютной темноте звучал возбуждающе и порочно, барабаня по окончаниям моих оголившихся нервов отрывистым стаккато.
И в вакууме опутавшего нас блаженного экстаза не осталось больше ничего, кроме его отчаянного желания взять столько, сколько можно выжать из нашего взаимного притяжения и моей готовности отдать ему все, что он просит.
Наше рваное дыхание сливается в единый динамичный звук, превращающий нас во что-то неразделимо-цельное.
Мои пальцы на его влажной коже…
Запах мужчины и его страсти сводит с ума…
Большой, горячий и такой МОЙ.
