Следующую схватку они отдыхали, из их десятка лишь двое получили ранения: одному серьезно пробили бедро, а другой получил просто царапину, которую перевязали, и он сказал, что будет сражаться. Значит, теперь им придется сражаться вдевятером против десятка. Дарк осмотрел гладиаторов и показал, что возьмет на себя двоих, потом улыбнулся, стараясь успокоить остальных.
Очередные фанфары, и они замерли у решетки, ожидая, пока уберут трупы и присыпят песком кровавые пятна. И снова арена, помимо этой схватки им сегодня предстояло провести еще две.
В этот раз он первым кинулся в бой, стараясь уравнять шансы, и ему это удалось. Стоящий напротив него гладиатор или испугался, или просто не среагировал на его движение, но Дарк успел убить его, чиркнув мечом по горлу, и тут же обрушить удар на стоящего слева, отрубив ему руку. А потом, по заведенной схеме, он стал помогать тем, кто не справлялся. После боя он вынул заложенный за пояс платочек и демонстративно промокнул лоб – трибуны взорвались ревом и аплодисментами.
В этой схватке они потеряли двоих. Осталось их семеро. Когда вышли на арену в очередной раз, перед ними стояло трое, всего трое гладиаторов, оставшихся после предыдущей битвы. Это были не соперники, в их глазах светились страх и обреченность. Дарк придержал своих и остановился.
«А что, если сразится с ними одному? – подумал Дарк. – Попытаться не убить, а лишить сознания? Решено, попробую!»
Все-таки парень не был жестоким, и почему-то ему хотелось, чтобы эти трое остались живы.
Он повернулся к своим гладиаторам и жестами попросил не вмешиваться: он попробует сам, если погибнет, то уже они тогда сами. С трибун начали свистеть, приняв неподвижность одних и вторых за нерешительность и трусость."
"Дарк вышел вперед и сразу же резко ускорился, его фигура словно размазалась в пространстве. Удар, звон метала, еще один удар и еще. Всего несколько мгновений, и на арене лежат трое воинов без движения, он бил их изо всей силы по шлемам, надежно лишая сознания. Конечно, голова будет болеть, но ведь останутся живыми.
Дарк вынырнул из боя, и его ноги подрагивали, слишком много он приложил усилий. Колизей взорвался криками, свистом, аплодисментами, Дарк повернулся к трибуне, где под балдахином сидел эмир Ильхан II Седрик, и поклонился, прижав руку к сердцу. Трибуны стали требовать, чтобы Дарк добил поверженных. Тот, взглянув на эмира, увидел, что тот сидит и спокойно наблюдает за происходящим, и отрицательно покачал головой.
