XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

– Я вот прямо сейчас вдруг прикинула кое-что к носу и поняла. Холод говорил что-то про отца Зины, а мама еёшная сошла с ума несколько дней назад, увидев упыря. А упырь – это кто у нас?

– Кто? – обмерла я, уже зная, что дальше скажет моя прозорливая подруга.

– А упырь у нас – покойничек выползший из могилы. Я, конечно могу ошибаться, но Тамара Пална никогда не была истеричной теткой. Злой и вредной была, каргой поганой тоже, а истеричной, ну вот ни разу не вспомню.

– Это да. Каргой была. Помнишь, Катька, как она нас тогда ремнем отхлыстала, когда мы бочку дяди Коли штырем пробили из лука самодельного.

Кто ж знал, что он там алкохимию свою культивировал? А уши чуть не отодрала, за Зюльмин сарай? – ударилась в печальные детские воспоминания Ухогорлоноисха. И если ее не прервать, то имя им будет легион.

– Ну, сарай-то вы спалили, – заступилась я за мамину честь.

– Так случайно же. Я просто немного не рассчитала с траекторией огненного шара, – обиженно пробухтела Катюха. – Но, как это не погано звучит, Лизка права.

Ой, только не гордись, твоя правота – редкость огромная. Прямо практически нереальная. Мама твоя способна забить африканского бизона-зомби вязанкой чеснока. Упырь для нее так, размяться. Так чего же ее так испугало? Ответ один – она увидела кого-то, кого или любит до одури, или боится до мокрых штанов. Ну, или все в одном флаконе. Комбо, так сказать. А это может означать только одно…

– Что отец все таки жив, – борясь с головокружением выдохнула я. – Но какое отношение Холод имеет к бросившему нас козлу?

– Выясним.

А пока отдыхать. Идите, девочки, выпытайте из Гарпии Павловны все, что она знает. Я догоню, – почесала подбородок Варькина, а делает она так только в одном случае…

В яранге горел огонь. Мамуля сидела за столом, благодушно прихлебывая чай из малюсенькой чашечки и вела неспешную беседу с блаженно щурящимся бомжом, обряженным в мамулин любимый байковый халат. Полик вытянул ноги, красиво обтянутые моими любыми носками с русалочками.

– Мамо, шо вы там буровили за упырюку, – сразу взяла быка за рога Лизка. Я посмотрела в мамин краснеющий глаз, теряющий благостность и оглянулась в поисках укрытия.

– Видимо не дошли вы до Гудвина. Жаль, слышите Апполинарий Рюрикович, Страшиле мозг не выписали сегодня. Видно разнарядки не было. А Тотошка ваш брехливый где? Опять какую-то пакость затевает?

– Мам, это очень важно, – ну, судя по ролям розданным нам сегодня, я не лягушонка, а трусливый лев.