XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Ничего удивительного, я бы тоже ошалела от моего предложения. Надо же – котлету. Не умыться от грязи, не присесть и поговорить. Но, я сделала то, что обычно делаю в минуты сильных потрясений – предложила пожрать. Это нормально. – Ты решила меня отравить? Или приворожить?

– Я решила поесть, – дернула я плечом. Надо же дурак какой. Приворожить котлетами из магазинного фарша. Такое по силам только совсем уж колдуньям. А я среднестатистическая тетка в центнер весом, без прошлого, скорее всего без будущего. И удел мой доживать свой век в компании с Чучмечкиными сородичами, старой девой.

– Надо же, про этикет вспомнила, – прозвучал ехидный шепот Варькиной. Но мне до нее сейчас не было никакого дела. Весь мой дурацкий энтузиазм устремился на ошалевшего красавца миллиардера, остервенело дергающего себя за вымазанную грязью бороду.

– Не спугни, дура, – Лизка, падла. Вот я выйду из своего сомнамбулического состояния и поубиваю всех в этой комнате.

– А котлеты с пюрешкой? Похожи на столовские? Я любил в интернате, с подливкой такой противной. Но нам их редко давали, – наконец решился Холод, и медленно пошел ко мне.

– С вермишелью. Но подливка есть. Мама вкусно ее делает, на муке и без томата, – боже, что я несу? А, точно, блюдо я несу с котлетами к столу и маленькую кастрюльку с макаронами. И слюной захлёбываюсь от нервов, запаха пищи и близости мужчины.

Индейцы курили трубку мира, мы будем есть котлеты.

– И компот, – кивнул гадкий миллиардер. – Только мне бы руки вымыть и умыться.

Я наконец-то оглядываюсь по сторонам. Интересно, а куда все делись? Только же тут были? Даже амбал исчез, только пояс от маминого халата грустно свесился с колченогой табуретки. Предатели.

– Там есть умывальник, – махнула я в сторону скрытого за занавеской таза, схватила котлету и целиком запихала ее в рот.

– Ах ты, бесстыдница, – ощерился Холод, – есть вещи, которые нельзя делать в одиночку. Могла бы и подождать. Схватил с блюда котлету прямо немытыми руками и заглотил, словно что-то незначительное. – Знаешь, Зина. Таким образом меня еще никто не снимал. Это просто высший пилотаж.

– Могу картошки пожарить, – от его близости я вдруг осознала, что не хочу есть, вот уж чудо. Зато появились желания более темные, в сравнении с которыми нервный голод ничто.