XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Так и умру не испытав любви и счастья. Господи, делать-то чего?

Дом снова содрогнулся, но теперь уже иначе. Бревенчатая стена с треском прыснула щепой. Лика заголосила на ультразвуке, мама заметалась по остаткам комнаты, громко крича имя любимой кошки. А я смотрела на смятый капот машины, из которой вывалился Холод.

– Я же говорил, что пригожусь. Прекрасные, очень умные принцы, всегда спасают всяких жаб. А потом их лечат поцелуями и у «кошкиболийками», – нахально, как и всегда хмыкнул этот наглый тип гражданской наружности и в мгновение ока оказался возле меня.

И черт бы меня подрал, если сейчас, находясь почти на краю гибели, я не была счастлива до самой моей приключенческой задницы. – Вы позволите взять вас на ручки, или снова будете плеваться ядовитой слюной и кусаться.

– Ты дурак, – тупо улыбнулась я, с трудом сдерживаясь, чтобы самой не полезть ему на закорки. – И что ты тут делаешь? Зазноба твоя не дождется, и обидится.

– Ты ревнуешь, лягушечка? Не надо. Она в высоком терему живет, и сидит сейчас, свесив косу на улицу.

Потому что дракон ее охраняющий, судя по всему, как раз где-то тут трется. А так мне неинтересно, – белозубо улыбнулся гад и хамло, и я заметила, что все его шикарное лицо порезано. Видимо когда он шел на таран поранился. Милый, милый.

– Обрыбишь, – рявкнула я, загибаясь от… Ревности? Да ну на фиг. Он просто не мог поступить иначе, и поэтому остался и не поехал к этой своей катамре. Просто решил поиграть в благородство, гад.

Дом догорел как-то очень быстро. Спустя полчаса мы стояли на пепелище, плечом к плечу.

Почерневшая от горя и копоти Чучмечка, хрипела в маминых объятиях. Бомж Апполинарий, в обрывках халата, философски жевал губами и почесывал обожженную ногу. Вечер переставал быть томным прямо на глазах.

– Вещенски рвануло, – вздохнула Варькина, разрушая гнетущую тишину. В руках она держала невесть как уцелевшую в пожаре традесканцию в красивом оплавленном кашпо. – Котлет хотите? Я прихватила.

– Их подогреть не на чем, – понуро хныкнула я, глядя на исходящее копотью и дымом пепелище.

 – Костерок бы.

– Тут даже не шашлыки хватит, – обозрела Лизка апокалиптический пейзаж. – Бабка меня и изжарит на этих углях. Они к ее приезду как раз достигнут нужной температуры.

– А где Холод, – наконец отмерла я и заозиралась по сторонам в поисках коварного искусителя.

Это какой-то парадокс. Просто идиотизм и буйное помешательство. Я никогда не добивался женщин. Они сами падали в мои объятия, по щелчку пальца, полувзгляду.