XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

И уж точно не обзывались как биндюжники и не членовредительствовали с завидным постоянством, лишая меня важных функций организма. А еще, меня всегда возбуждали стройные и гибкие бабы, похожие на прогонистых дорогих кобыл, и это было пределом нормы – болтающаяся на моем локте холеная стерва. Эдакий аксессуар, дополнение к шикарной машине и костюму от двух очень известных итальянских модельеров.

А эта толстая неуклюжая девка подошла разве что к бюджетной куртейке из сток-центра и мопеду. Но, отчего-то, именно это меня жутко в ней дразнит.

Настолько, что я готов нажраться соевых котлет из ее маленьких ручек, которыми она крепко вцепилась в мой одуревший мозг.

– Ты сошел с ума! – проорал Михуил, видя, что я направляю, третью по счету, машину в стену пылающей хибары. – Я не так хотел сдохнуть, мать твою. Я думал загнуться во сне, где-нибудь на Сейшелах, принюхиваясь к стоящему на прикроватной тумбочке ящику с сигарами.

– У тебя очень приземленные мечты, друг мой, – хмыкнул я, вдавливая педаль газа в пол.

 – В нас пропал дух авантюризма. Мы перестали ломать дома толстых женщин. И стали забывать, что дома кое-кого ждет невеста Стелла. А этот кое-кто нагло подкатывает шары к страшной бабе, и выглядит при этом, как слюнявый идиот.

Она просто другая. Просто не такая, как все и это притягивает, раздражает все рецепторы, как дорогое блюдо в ресторане, сделанное из самых простых продуктов. И Мишка прав, я сошел с ума, и продолжаю катиться по наклонной, не в силах ничего с собой поделать.

– Банзай, – мой крик потонул в треске ломающегося дерева и скрежете сминаемого металла.

И чего я ожидал? Что чертова лягушонка упадет в мои объятия, объявит меня рыцарем Айвенго и подарит платочек?

– Ты дурак, – полыхнуло взглядом чертово отродье, скривив губы, похожие на клубничные дольки. – Очень долго меня спасал.

– Простите, леди, но мой Фортинбрас очень туго берет разбег, – в тон ей ответил я. И пусть меня разразит гром, если сейчас я не желал схватить ее поперек талии и не растерзать прямо посреди пылающих деревях.

– Знаешь, Холод. Ты не тянешь на принца на белом коне. Скорее на всадника по имени смерть. Но все равно спасибо.

– А ты чума, – не остался я в долгу. – Мы могли бы составить прекрасную пару.

– Не могли бы. Твоя пара ждет тебя уже долго. «Еду, любимая», – противно передразнила меня наглючая пышка, и закусила свою омерзительно-вкусную губу.

– Ты ревнуешь? – решил поддразнить я взбешенную фурию. Она фыркнула, так издевательски.