За его спиной (СИ)

А Бродяга, прижмурившись от удовольствия, шумно вдохнул аромат волос Ляли и ощутил себя в этот момент, словно в нирване, в своей тихой гавани.

Все налаживалось, реально налаживалось… Вон, и Хазар в себя пришел, хотя бы внешне…. В конце концов, любые раны рубцуются. Вот только есть такие рубцы, которые жить мешают…

И Бродяга в тот день от всей души поблагодарил бога за то, что у него такого нет. И точно так же, от всей души, попросил, чтоб и не было.

Ванька, сын Хазара, пропал утром, а нашелся вечером того же дня, в больнице, с сотрясением мозга, немного испуганный, но главное, что живой.

И этот отрезок времени, этот день, в моей памяти навсегда отпечатался. Надо будет его пометить черной рамкой в календаре, как знак того, насколько все быстро может измениться. В худшую сторону.

Удивительно, что до этого дня я думала, что все плохо! Напряженно, непонятно и очень, очень безрадостно.

Что же, жизнь быстро показала мне, что значит, на самом деле плохо… Как будто до этого радостью баловала…

С того момента, как я стояла, трусливо прячась за портьерой в доме Хазара и провожала взглядом бледную Аню, со спокойной гордостью выходящую за ворота, прошел месяц.

Накануне мне Бродяга сообщил, что Аня — шпионка, и это сто процентов.

В тот момент у меня, кроме интуитивного понимания, что что-то не так, что-то неправильно, ничего больше не было. А с ощущениями к Хазару не пойдешь, даже если бы и удалось Бродягу убедить в том, что мужчины ошиблись, и Аня ни в чем не виновата.

Я была не готова защищать грудью по сути незнакомого мне человека, пусть и приятного в общении, и вызывающего симпатию.

О какой защите кого бы то ни было могла идти речь, если я сама на птичьих правах находилась в этом городе? И была, по сути, не меньше, а то и больше, чем Бродяга, должна Хазару за его заступничество.

Потому Ане я могла только посочувствовать.

И не более.

Честно говоря, в глубине души я страшно боялась за нее, потому что Хазар, на мой взгляд был человеком совершенно безжалостным, жестким, и за предательство мог сделать с Аней страшные вещи. И я не хотела думать, как поведу себя, если узнаю, что он… реально что-то с ней сделал. Это глупо, неправильно, и, наверно, я должна была бы заступиться за нее…

Но я не смогла. Струсила.