За его спиной (СИ)

Придумала себе какие-то, совершенно правильные доводы, чтоб этого не делать, очень логичные…

И мучилась полночи, ворочаясь на боку возле спавшего мертвым, тяжелым сном Бродяги, лихорадочно не желая представлять, что именно сейчас делает Хазар с беззащитной Аней. Как наказывает ее… Хотя, судя по тому, что я видела недавно, наказание было вполне однозначным… Может, ей удастся убедить его в своей невиновности? Или хотя бы немного смягчить?

Утром я выдохнула с облегчением, увидев стоящую во дворе Аню, по виду целую и невредимую, только очень-очень бледную и словно ставшую еще худее и тоньше.

Будто за эту ночь она размера на полтора усохла.

Аня разговаривала с насупленным Ванькой, что-то ему втолковывала, чуть наклонившись, потому что парень был уже, практически, с нее ростом…

Чуть в стороне от них стояли у машины Хазар, Каз и мой Бродяга. И, хоть внешне не показывали этого, занятые разговором, но общая нервозность, напряжение, ощущались даже в доме.

На моих глазах Ванька что-то резко и зло выкрикнул Ане, оттолкнул ее руку и, развернувшись, пошел в дом.

Аня стояла, глядя ему вслед, и смотреть на ее лицо было физически больно.

Я ухватилась за портьеру, чтоб не упасть, настолько остро ударило меня ее несчастьем. Ее потерей.

В том, что сейчас была именно потеря, сомнений не возникало.

Аня слабо шевельнула рукой, словно хотела протянуть ее вслед Ваньке, затем скользнула взглядом по равнодушным лицам стоящих поодаль мужчин, по окнам дома ( я торопливо и трусливо спряталась за портьеру, не в силах выносить ее пустых, помертвевших глаз), а затем выпрямилась и, повернувшись, пошагала в сторону выхода.

Спокойно. С гордо поднятой головой.

Она шла, четко печатая шаг, прямая, красивая, уже далекая такая.

И не видела, как смотрел ей вслед Хазар, как темнело больше обычного его лицо и сжимались скулы.

Это была жуткая по своей энергетике сцена, и я не выдержала, не смогла досмотреть до финала, до той точки, когда Аня выйдет за ворота и за ней закроется дверь, отрезая навсегда от Ваньки, резко отвернулась и, глотая слезы, побежала в комнату.

Там упала на кровать и долго рыдала, не в силах остановиться и страшно, дико жалея Аню, ее потерю, ее одиночество, мертвенную тишину в комнате Ваньки, черный могильный холод в глазах Хазара…

И себя, такую глупую и слабую. Не сумевшую помочь никому из тех, кто так добр был ко мне.

Наверно, это мое проклятие, приносить беды людям, окружающим меня.

Наверно, никому нельзя быть рядом со мной.