Так ведь и дрались бы сколько влезет — но им, вишь, без Тоиля драться несподручно… Сенешаль владения Гервест (где решили осесть Тоиль с Лантой), сэр Голлойс, едва пришел приказ собирать ополчение, первым делом вспомнил о своем новом арендаторе:
— Собирайся в поход, мастер Тоиль!
«Мастер»… Лучше бы сопляком назвал, как дядечка Никлис — да только в покое бы оставил! «Мастер Тоиль»!
— Ты, мастер, мужчина с опытом, в вольном отряде служил, так теперь и его императорскому величеству послужи. Будешь десятником…
Ну и что? Объяснять мудрому сэру Голлойсу, семидесятилетнему дураку, прости Гилфинг, что никакой Тоиль не грозный воин, что прослужил-то всего ничего?.
. Ну попробовал объяснить — да что толку!.. Сэр Голлойс обязан по велению герцога, то есть его императорского величества, прислать в войско отряд из десяти мужиков — ну так он и прислал. Ну а чтобы все чин по чину — во главе грозный воин Тоиль, десятник. Опытный солдат, бывший наемник. А как заикнулся «бывший наемник» доброму сэру Голлою, что он не серв, а свободный арендатор, вольный человек — так добрый сэр (уж какой был ласковый, когда Тоиль с ним договор заключал да «поклонился» как положено серебром) словно с цепи сорвался:
— Пойдешь служить! А не то…
Вот и выходит — хоть и стал Тоиль вольным человеком, спасибо добрым дядечкам наемным воинам, да только воли его надолго не хватило.
Здесь не Гева — здесь империя. Кто при власти — тот и прав… Вот так и стал Тоиль десятником в грозной императорской армии.
Вот и шагает он во главе десяти гонзорских мужичков по этой дороге, чтоб ее… А мужички его — все старше своего десятника чуть ли не вдвое, кроме, конечно, молодого дурака Томена Рыжего. Хорошо еще, что хоть слушаются. Тут уж Тоиль сразу себя правильно поставил — как дядечка Никлис учил. «Ты, сопляк, когда попадешь в новую компанию — всегда старайся, чтобы тебя боялись и уважали. Дай понять, слышь-ка, что ты знаешь и умеешь больше всех. Дай понять, что им нужно тебя бояться.
Наглым будь. Мужик, он — чего? Он боится, ежели ты наглый…» Ну, особой наглости Тоиль из себя не выжал, но все-таки мужичков своих первым делом разругал — так оно и помогло. И то правда, мужички здесь в Гонзоре такие же, как и у Тоиля в родной деревне. Ежели орешь на них — вот они и знают, ты — начальство…
Тоиль первым делом наорал на свое войско — и недавние земляки приняли его брань как совершенно справедливое и правильное дело.
