За горизонтом

Гевцы, несколько успокоившись, собрались кучкой у ворот, которые хмурые гвардейцы принялись затворять… Наемники угрюмо цедили сквозь зубы ругательства, поглядывая на забияк, приведенных Велитианом в город. Оружие они убрали, но их руки нет-нет — и ложились на рукояти мечей.

Маршал подъехал вплотную к принцу и остановил коня, глядя на юношу сверху вниз:

— Как прикажете понимать ваше поведение, принц?

— Как начало моего правления, граф, — ухмыльнулся юноша, однако под тяжелым взглядом Каногора его улыбка постепенно поблекла и веселое выражение сползло с лица…

— Ваше высочество, — медленно произнес маршал, — этой ночью мы — я и другие ваши сторонники — свершили необычайное деяние.

Империя еще не видала подобного… Мы дрались насмерть — и все ради чего?

— Ну? — довольно глупо переспросил принц.

— Ради того, — все так же медленно и размеренно продолжил маршал, — чтобы возвести на престол достойного принца, который сможет поднять упавший престиж имперского престола, который сможет по достоинству вознаградить верность своих вассалов и укрепит державу… Вероятно, мы ошиблись, возложив свои чаяния на вас, ваша светлость… Неужели вам нужно восстание черни в столице в первый же день правления?

— Восстание черни? Да какое дело…

— Молчите!.

. И езжайте за мной…

Объявив в высшей степени непочтительный приказ, маршал тронул коня и, развернувшись к Велитиану спиной, поехал с площади. Его латники потянулись за ним. Принцу ничего другого не оставалось, как пристроиться со своими людьми в хвост процессии…

По дороге к Валлахалу принц вновь развеселился и принялся свистеть и улюлюкать.

Едва только замечал он какое-то движение в окнах, как тут же хватал свой кнут и звонко хлестал по стеклу — длина его «игрушки» позволяла дотянуться до второго этажа. Один из приближенных принца, Микорс из Аннвайля, известный тем, что обладает некими колдовскими способностями, присоединился к Велитиану, швыряя сгустки магической субстанции в выбитые приятелем окна. Его снаряды разлетались неопрятными клочьями, пятная стены домов грязными кляксами, которые, к тому же, обладали весьма специфическим запахом…

Заметив это, маршал Каногор придержал коня и когда разошедшиеся молодчики поравнялись с ним — влепил Микорсу звонкую затрещину.

Если бы маршал не снял предварительно латную рукавицу — таким ударом он скорее всего убил бы повесу на месте, но даже так — голой рукой — он сшиб юнца наземь. Микорс с воплями и бранью принялся возиться в грязи.