Завтра ты пожалеешь даже о том, что просто сказала мне это!
И больше он не дал мне возможности возразить. Вышел из кухни, а я обессиленно оперлась о столешницу ладонями.
Ком застрял в горле. Рассеянно оглядывая наведенный порядок сквозь слезы, я сгорала от стыда и задыхалась от раненых чувств. В голове так и крутились его слова. Господи, что он обо мне подумал?!
Миша был прав – я уже жалела. И не представляла, как смогу забыть такое унижение!
Чувствуя расползающуюся внутри апатию, я на ватных ногах вышла в коридор.
Остановившись в прихожей, начала обуваться, слыша, как хозяин квартиры разговаривает по телефону в дальней комнате. С губ сорвалась то ли горькая усмешка, то ли всхлип.
Хорошая девочка…
Всю жизнь я слышала это определение – и как же оно мне осточертело! Словно клеймо, выбитое на лбу и контролирующее меня. Ведь я всегда была хорошей: для папы, для мамы, для учителей, для брата, для подруг… Но чего я на самом деле хотела? Была ли я хорошей для себя? Была ли я счастлива?…
Мой взгляд будто вмиг прояснился и устремился в сторону, откуда доносился мужской голос.
Ведь я остро осознала, что не хочу уходить. Что я просто исполняю роль хорошей девочки, но быть ею не хочу!
С этой мыслью я решительно скинула незастегнутые сапоги и отошла от входной двери. Застыв посреди коридора, одеревенелыми пальцами нащупала резинку в волосах, небрежно стянула ее по длинному хвосту и встряхнула распущенную копну. Не давая себе одуматься, я двинулась прямиком в дальнюю комнату, ощущая, как бьется в истерике моя внутренняя правильная девочка.
Нет… сегодня я не стану тебе подчиняться.
Переступив порог чужой спальни, я аккуратно закрыла за собой дверь и неловко прилипла к ней спиной.
Он стоял у окна: напряженная поза, в руке сжат смартфон, хмурый отстраненный взгляд направлен в ночь за стеклом. Услышав позади шорох, Миша резко обернулся и сосредоточил на мне суровое внимание.
По телу тут же пронеслась волнительная дрожь, и одновременно бросило в жар.
Но я уже не видела пути назад. Поэтому на слабых ногах шагнула от двери, завела руки за спину и, уставившись куда-то в пол, потянула вниз молнию своего платья.
Воздух перестал заходить в легкие.
Рукава сползли по плечам, затем наряд скользнул по бедрам, и наконец я вышагнула из него. Осталась в одном нижнем белье черного цвета и чулках, которые нарочно надела для Миши.
Чего мне стоило не прикрыться – словами не передать.
