В рощах виднелись женские фигуры — однако, чем они там занимаются, Стирлинг даже предположить боялся, а Анцелотис пояснять не стал.
И все это — и крепости, и деревни, и церкви, и языческие капища — окружалось голыми полями, ободранными садами и сырыми лугами, на которых паслись обросшие овцы и жилистые коровы. Пастухи, стригали и забойщики свиней отрывались от своей работы и, прикрыв глаза рукой от дождя, глазели на громыхавшую по дороге кавалькаду катафрактов."
"Ближе к вечеру дорога, по которой они ехали, слилась с другим римским трактом, пересекавшим горы с севера на юг.
Небольшая — но больше обычных пограничных — крепость охраняла пересечение двух горных долин, по дну которых линялыми серыми лентами вились каменные дороги. На фоне темнеющего неба зазубринами торчали деревянные башни; хвосты дыма тянулись вверх от костров и — так, во всяком случае, надеялся Стирлинг — от котельных водяного отопления. Одноярусный арочный акведук вел к крепости от ближайшего источника. Римляне явно сочли этот глухой горный перекресток достаточно важным в стратегическом отношении, чтобы потратить время, деньги и человеческие силы даже на строительство акведука для своих солдат.
В тени крепостных стен примостилась маленькая деревушка, из которой до усталых всадников доносились соблазнительные запахи. Под оживленный собачий лай отряд прогрохотал по дороге к массивным деревянным воротам крепости.
Арториус дал объединенному отряду достаточно времени на то, чтобы поесть, расседлать и покормить коней и даже соснуть часа четыре.
Последнее показалось Стирлингу даже большим блаженством, чем густая похлебка и горячий хлеб, которыми маленький гарнизон крепости потчевал своих августейших гостей. Стены здесь не были даже оштукатурены — только кладка из грубо отесанных камней. Отсутствие в супе картошки напомнило Стирлингу обо всем другом, без чего ему придется обходиться весь будущий год: никакой рыбы с картофелем (это уж точно), никакой картошки-фри, никакого кетчупа к этой картошке, никакого кофе, никакого чая… даже шоколадки дешевой — и то не будет.
И не появится на Британских островах еще несколько веков.
Реалии шестого века с завидным постоянством шмякали Стирлинга по мозгам, заставляя его чувствовать себя одиноким, попавшим в западню. От родного дома его отделяло каких-нибудь пятьдесят миль по прямой — и примерно шестнадцать веков истории. Целых, блин, полторы с лишним тысячи лет…
Он подавил готовый вырваться стон и отправился на поиски сортира.
