За короля и отечество

Бормоча проклятия, Анцелотис повернулся к саксу, у которого оставались еще щит, меч и топор, тогда как у Анцелотиса — ничего, кроме голых рук. В животе у Анцелотиса похолодело, и словно для усиления эффекта в небе снова блеснула молния. Стирлинг встретился с Кутой взглядом и увидел в ухмыляющихся глазах того смерть. Тяжело дышавший, но не сомневающийся более в победе Кута ринулся в атаку, заставив Анцелотиса пятиться, прижимая его к каменному барьеру. Анцелотис поднырнул под меч Куты и почти на карачках выскользнул на простор, прочь от стены, но и от лежавшего на ней меча.

Следующий выпад Куты оказался обманным и застал Анцелотиса врасплох, но только на долю мгновения: ловкостью король Гододдина не уступал рыси. Он снова перекатился по земле и вскочил на ноги, оказавшись за пределом досягаемости саксонского меча. Однако плечо его все же пронзила острая боль, ибо Кута успел-таки двинуть его краем своего щита. Игры кончились. Кута снова двинулся на него, на этот раз целя мечом прямо ему в горло.

…и тут сработали боевые рефлексы Стирлинга.

Он рухнул на землю и перекатился не вбок, как прежде, но вперед, под удар. Удар ногой под колени опрокинул Куту навзничь, а сам Стирлинг мгновенно вскочил на ноги. Не ожидавший подвоха сакс перевернулся-таки на четвереньки, дернулся вверх и, раскрасневшись от злости и усилия, замахнулся мечом. Стирлинг не просто уклонился от этого удара; перехватив того за руку, он сообщил замаху дополнительную энергию.

"Прием айкидо, отрепетированный сотни раз на занятиях С.А.С., швырнул сакса в воздух, в направлении каменной стенки. На лету Кута выронил меч, потом край его щита зарылся в песок, он грянулся спиной оземь и остался лежать огромным оглушенным жуком. Анцелотис придавил запястье руки, продолжавшей сжимать щит, ногой, поднял меч противника с песка и приставил его острие к горлу Куты.

— Похоже, сакс, у тебя остался только один выбор: сдаться или умереть.

Словно нанося последний штрих в картину позорного поражения Куты, дождь выбрал именно это мгновение, чтобы хлынуть ливнем. Оба мгновенно промокли до нитки. Грязь забрызгала лицо сакса, распластанного под ногой Анцелотиса. Побежденный принц прорычал какое-то полное убийственной ненависти проклятие, но попыток встать благоразумно не делал. Зрители-бритты словно с цепи сорвались, и их восторженные вопли едва не заглушали раскаты грома.