За короля и отечество

Неужели ты вот так, запросто отбросишь возможность остановить войну между ними и праправнуками Килин? Сейчас, когда тебе дарована возможность построить мир? Укрепить границы против ваших с Далриадой общих врагов? Снять людей, которых не хватает на полях, с границы, которую не нужно будет больше охранять? У тебя ведь есть младшие сестры, верно?

Он кивнул с искаженным от страдания лицом.

— Неужели ты позволишь им вырасти, выйти замуж и смотреть, как их сыновья идут на войну, зная, что одно слово могло бы изменить все, и они отправились бы на север как желанные гости и дорогие друзья?

Глаза его предательски блестели.

— Ты что, хочешь, чтобы я забыл все зло, что нам причинили?

— Уж не думаешь ли ты, что я забыла убийство всей моей семьи? Судьба Седрика и всей его родни была сегодня в моих руках. Человека, который пил из черепа моего отца и смеялся.

Клинох зажмурился. И не он один.

— Клинох. — Иона с протянутой рукой шагнула к нему. — Я понимаю, какая боль терзает твое сердце. Но я ни за что не паду так же низко, как убийцы моей семьи.

Такой радости я им никогда не доставлю. Моя душа слишком драгоценна, чтобы марать ее ненавистью и убийством. И, Клинох, не Скотти из Далриады причинили твоей семье, твоему народу самое большое зло. Прошу тебя, не забывай об этом и хорошенько подумай, прежде чем ты дашь здесь сегодня свой ответ, ибо от него зависит, не запятнаешь ли ты свою душу и души тех, кто ждет от тебя защиты.

Слезы не удержались-таки в его глазах и покатились по щекам. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки, — уже не мальчик, но еще не муж, поставленный перед необходимостью сурового, тяжелого для его юношеских плеч выбора.

Он заглянул в глаза Ионе, в глаза Килин и Медройта, с шумом втянул в себя воздух и с усилием разомкнул губы.

— Мне не доставит радости навлекать на свой народ новую войну. Мне недостает твоих сил, Иона, приветствовать их как свою родню, но ради блага Стрэтклайда, ради блага моего народа я дам этому союзу шанс.

Иона обняла его, а Килин снова заморгала, силясь сдержать слезы.

В такой трогательной обстановке никто, даже самые ярые противники союза с ирландцами, не смогли выступить против него. Голосование прошло быстро. Ганхумара время от времени ревниво косилась на Килин, но на глазах всей Британии — и ее законного мужа — и она проголосовала за заключение союза. Подобный исход совершенно потряс Моргану: она ожидала, что в условиях военного времени ей по меньшей мере вынесут порицание, если не обвинят в измене.