За короля и отечество

Стирлинг видел только один выход из этой ситуации — наверное, любой, оказавшись на его месте, сделал бы тот же выбор.

Негромко, но слышно в неуверенно перешептывавшейся зале Стирлинг произнес:

— От имени правительства и его величества короля Великобритании, я обвиняю вас, Седрик Беннинг, в терроризме и массовых убийствах. Если бы у меня имелось огнестрельное оружие, я бы приказал поставить вас к стенке и расстрелять — так ведь боевики оранжистов расправляются с предателями, да?

Беннинга начало трясти.

Его дрожащие губы блестели от пота. То, с каким отвращением смотрели на него собравшиеся в зале короли, его не волновало, да он и не замечал этого, ибо взгляд его оставался прикован к лицу Стирлинга.

— Это, — Стирлинг обвел рукой совет, члены которого в потрясенном молчании смотрели на троих разговаривающих на незнакомом языке людей, — законный суд, которого вы, на мой взгляд, не заслуживаете. Если это согреет вашу душу, знайте, что убийством всего населения Дунадда вы, возможно, и добились того, чего хотели.

Возможно, вы и изменили историю, уничтожив этим несколько миллиардов ни в чем не повинных людей. Мы, — он кивнул на Бренну МакИген, — не узнаем этого еще целый год, а может, не узнаем вообще. Но вы-то, Седрик Беннинг, этого не узнаете точно, потому что шанса узнать это у вас не будет. И да сжалится Господь над вашей душой, потому что мы этого не сделаем.

— Он, — продолжал Анцелотис на своем родном языке, — подтвердил свои намерения убить так много ирландцев и бриттов, как сможет.

Гододдин голосует за то, чтобы передать его ирландцам, дабы они подвергли его наказанию по своему усмотрению.

Арториус, которому явно не терпелось узнать, на каком это языке они разговаривают и почему, одарил Анцелотиса хмурым взглядом, но ограничился кивком и предложил проголосовать за это предложение. В исходе его можно было не сомневаться.

— Лайлокен, — ледяным тоном объявил дукс беллорум. — Ты официально передаешься в распоряжение Даллана мак Далриады, который и приведет в исполнение вынесенный тебе обоими нашими народами смертный приговор.

Если желаешь, христианский священник поможет тебе облегчить душу в последние часы твоей земной жизни.

Беннинг расхохотался как безумный.

— Господи, — прохрипел он по-английски, — потеха-то какая: доисторическая обезьяна предлагает мне исповедоваться паписту!

Арториус нахмурился и вопросительно покосился на Анцелотиса.

— Он не хочет священника.