Только Люся могла повлиять на решение Петра Рябова. Но пользовалась этим крайне редко.
Например, в случае с Лопухиным. Тесть Ады, тот самый генерал, вышел в отставку. Уехал за город, поселился в двухэтажном особняке и стал выращивать клубнику. Ада с мужем и сыном переехала в его московскую квартиру. С работой у мужа не ладилось. Сказать по правде, работать Вячеслав Лопухин не любил. И карьера у него не складывалась. Поначалу за него хлопотал отец, у которого были большие связи. Но в стране начались перемены, в высших эшелонах власти случился скандал, и Лопухин-старший, что называется, попал под танк.
Хорошо еще, что не загремел под суд. Многие от него отвернулись, и Слава Лопухин вдруг почувствовал, что почва уходит из-под ног. Уже никто не собирался прикрывать его прогулы и выполнять за него работу. Надо было срочно найти хлебное местечко.
Вячеслав Лопухин был полной противоположностью Петра Рябова. Он не умел брать на себя ответственность, держать слово, принимать решения, и по натуре это был типичный человек-пиявка.
Лопухину требовалось непременно к кому-нибудь присосаться. И на чужом хребте – в рай. Сам по себе он был ничто. Но в паре с личностью становился спесив, чванлив, умел пустить пыль в глаза, словно бы, напившись «героической» крови, способен был на поступок. Он умел красиво говорить, показать себя человеком значительным, вызвать доверие. Но близкие люди знали, что Лопухин – это ни с чем пирог.
Когда муж оказался без работы, Ада поначалу значение этому не придала.
Есть его отец, есть ее родители. Но папа-генерал, у которого денежки водились, вдруг… женился! На домработнице, которая помогала вдовцу по хозяйству! Женщине было лет сорок, генералу в отставке шестьдесят. Она была разведена, имела незамужнюю двадцатилетнюю дочь, и обе оказались не прочь наложить лапу на имущество генерала. Включая загородный особняк, московскую квартиру, машину «Волга» и банковский счет. Бороться Ада не умела, ее этому не учили, а Лопухин, чуть что, по-женски впадал в истерику.
Мачеха же действовала хладнокровно. Ада, сколько ни билась, не могла заставить тестя прописать ее и внука в московской квартире. Зато «молодую» жену и падчерицу отставной генерал прописал там охотно. Ада чувствовала, как имущество уплывает из рук. Денежный ручеек от мужа и его чиновного отца иссяк, и она кинулась к своим родителям.
Деньги ей, конечно, давали.
