За руку с ветром

Оля аккуратно обеими руками положила тетрадь на стол и ладонями прикрыла верхние ее уголки. Дэн внимательно даже как-то настороженно наблюдал за движениями гостьи, но ничего не спрашивал.

– Это стихи Инны, – наконец решилась Князева. – Она писала стихи и вела дневник. То есть она в стихах вела дневник, если так можно сказать. Вернее, описывала свои чувства в стихах.

– Я не знал, – хрипло ответил ей парень. Это стало для него открытием."

"– Никто не знал, кроме меня, – поторопилась сказать девушка. Обычная ее уверенность пропала, и видно было, что Ольга Князева чувствует себя не в своей тарелке.

 – Она мне иногда давала почитать, но не все. У нее здорово получалось, но Инка всегда говорила, что плохо. Вот… Таких тетрадей несколько, а это – последняя. Там кое-что написано про тебя. Я недавно перечитывала и поняла, что ты должен знать. Раньше мне и в голову не приходило поделиться этим, а вчера… Я смогла в себе это перебороть. Мне ведь казалось, что это только наше – ее и мое, и делиться совсем не хотелось.

– Ты мне ее отдашь? – спросил Денис, как-то странно глядя на тетрадь с вишней.

– Нет, – помотала головой девушка. – Я не настолько готова делиться. Ты прочитаешь их при мне и отдашь обратно. Ты просто должен это знать. Я поняла, что надо любить не мертвых, а живых.

И она придвинула тетрадь Смерчу. Тот несколько секунд разглядывал обложку и только потом открыл первую страницу. Она была исписана простой синей ручкой. Знакомый почерк – неровный, быстрый, с завитушками, со слабым нажимом, но резкими порою линиями, был, как и несколько лет назад, неразборчивым, и то и дело, одни слова были зачеркнуты и новые написаны сверху, но все же Денис отлично рассмотрел заглавие стихотворения «Сестра, ты знаешь, а я влюбилась…».

– Что я должен знать? – поднял он взгляд на Князеву. Может быть, не понимал, может быть, оттягивал момент чтения.

– Кое-что важное. – Ольга, казалось, собралась, и голос ее стал четким, даже несколько жестким. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто она тебя винила бы… Или что она, пользуясь терминологией Никиты, твоя судьба, и ты ни с кем не сможешь быть больше счастливым.

Дэн удивленно взглянул на девушку.

– Ты можешь притворяться крутым и сильным, но ведь я знаю, что это груз на душе, – продолжала она. – С ним тебе трудно будет быть счастливым. У меня ведь было также, – вдруг страстно заговорила она, и во взгляде ее светлых глаз мелькнуло что-то знакомое Денису – он видел это в зеркале не раз, – я тоже себя винила.