За всё надо платить

— Я спрашиваю, сколько денег он тебе дал?

— А что, ты ему дала бесплатно?

— Дусик! Ты с ума сошел? Что ты говоришь?

— Он у тебя ночевал. Ну что ты стоишь, как пугало огородное, наливай кофе-то.

Катя молча разлила кофе по чашкам, руки у нее дрожали, и это вызвало у Шоринова чувство злого удовлетворения. Ничего, пусть знает. Трахаться с молодыми красивыми мужиками, конечно, приятно, но пусть теперь знает, что после этого бывает очень неприятно, когда попадаешься. Шоринов взял свою чашку, сделал небольшой глоток, добавил сахару, размешал.

— Вот я и спрашиваю, сколько он тебе заплатил за удовольствие.

— Нисколько, — спокойно ответила она, садясь в кресло напротив.

— Значит, бесплатно дала, — констатировал Михаил Владимирович. — А зачем? Я бы еще понял, если бы за деньги. Ну, может, я тебе мало денег даю, тебе не хватает на какие-то покупки, а попросить ты стесняешься. Я бы это понял. А так — зачем? Чего тебе не хватает? Неприятностей? Скандалов тебе хочется? Ну, объясни же мне, зачем ты это сделала.

Катя подняла на него глаза и молча уставилась куда-то в середину переносицы.

— Нечего, — подтвердила она как ни в чем не бывало. — Ты все говоришь правильно.

— Странно. — Он демонстративно пожал мощными плечами. — Он же знает, что ты шлюха, проститутка, содержанка. Таким, как ты, полагается платить. Он что же, правил не знает?

— Знает. — Она улыбнулась. — Но он любит их нарушать.

— А ты? Ты сама знаешь правила?

— Знаю. Раз ты меня содержишь, я не должна иметь дела с другими мужчинами.

— Правильно, — буркнул он.

Скандал не вытанцовывался. Интересно, почему она его совсем не боится? Ведь за такие фокусы в одну секунду можно лишиться всего — квартиры, ежемесячных выплат на помощь семье. Михаил Владимирович начал злиться. Что она о себе воображает, мелкая потаскушка?

— Значит, так, — начал он. — Реши, пожалуйста, раз и навсегда, кто твой хозяин. Если я — будь любезна извиниться, и впредь чтобы ноги его здесь не было. Встречаться с ним не будешь.

Не хочет оправдываться и врать, мстительно подумал Шоринов, пусть извиняется. Вот тут-то он ей покажет, что такое хозяин и его собака. Он ее заставит на коленях ползать, ботинки его целовать. Такое унижение ей устроит — век не забудет и повторения не захочет.

— Ладно, — неожиданно ответила Катя. — Я подумаю, решу и скажу тебе.