За всё надо платить

Как ты можешь это объяснить?

Настя угрюмо молчала, уткнувшись глазами в полированную поверхность стола.

— У нас нет твердых доказательств, что Решина имеет отношение к бегству Коченовой, — сказала она глухо. — Решина — просто одна из московских знакомых Тамары, не более того.

— Хорошо, — вздохнул Гордеев. — Твое упрямство достойно всяческого уважения.

Он потянулся к внутреннему телефону и набрал номер.

Через полминуты в кабинет вошел Игорь Лесников, один из самых красивых сыщиков на Петровке, всегда серьезный и редко улыбающийся.

— Езжай на Зубовскую, возьми справку, когда и в какие города были междугородные звонки с этих трех телефонов. — Он протянул Лесникову бумажку. — Быстренько.

Игорь молча взял бумажку и вышел, а Гордеев снова тяжело вздохнул, снял очки и принялся постукивать дужками друг о друга. Неритмичные мягкие щелчки вывели Настю из оцепенения, она подняла голову и посмотрела начальнику прямо в глаза.

— Вы дали ему телефоны Шоринова?

— Домашний, служебный и телефон квартиры, где живет его любовница, — подтвердил полковник.

— Значит, вы уверены, что Денисов затеял против меня какую-то гадость?

— И ты в этом тоже уверена, — кивнул Гордеев. — Ты же умница, ты не можешь этого не понимать. Просто тебе нужно смириться с тем, что твой Денисов не так уж чистоплотен по отношению к тебе, как тебе хочется надеяться. Посмотри правде в глаза, и давай уже наконец начнем нормально работать. Вот скажи мне, о чем ты сейчас думаешь?

— Я вспоминаю, как я плакала у него в кабинете, а он меня утешал и извинялся за то, что впутал в расследование таких страшных убийств.

— Перестань! — внезапно взорвался начальник. — Забудь свои слюни и сопли! Денисов — крутой мафиози, который натравил на тебя контору и преследует этим свои цели. Конечно, ты готова ему все прощать, но я, дорогая моя, — это не ты. И я ему ничего прощать не намерен. А ты будешь делать то, что я скажу, потому что пока еще я твой начальник, а не Денисов.

Настя медленно встала и отошла к окну. Осень все еще размышляла, то ли начать жить в полную силу, то ли полениться, дав лету возможность потешить себя иллюзией собственной долговечности. Несколько дней шли дожди, мелкие и противные, а сейчас снова сияло солнце, и листва не опадала, и небо было ярко-голубым.