За всё надо платить

Да, она будет делать все так, как они только что спланировали, она начнет вести против Денисова хитроумную игру, используя в этих целях ту самую контору, при помощи которой он сам пытается выкрутить ей руки. Но, прежде чем начать игру, она сделает последний шаг. Пусть глупый и рискованный, ставящий всю тщательно разработанную комбинацию под угрозу срыва, но она сделает его. Она должна. Иначе она просто перестанет себя уважать.

Первая ночь, проведенная Обориным в отделении доктора Бороданкова, совпала с ночным дежурством Ольги.

И если в первые часы Юрия ужасно нервировало то обстоятельство, что дверь его палаты была заперта снаружи на ключ, то, когда около двенадцати ночи к нему пришла Ольга, он об этом вообще забыл, а когда вспомнил, то подумал, что в конце концов это не так уж глупо. Вдруг кому-нибудь станет ночью плохо или чайку горяченького захочется, он нажмет кнопку вызова медсестры, а когда та не прибежит, больной выйдет из палаты и начнет ее искать. Красиво же получится, если он, стоя в коридоре, услышит… А потом увидит, как из другой палаты выходит медсестра.

Палата была просторная и удобная, с собственным санузлом, холодильником и большим письменным столом. Вечером ему принесли вкусный ужин и стакан с какой-то микстурой.

— Что это? — спросил Оборин у хорошенькой сестрички в накрахмаленном халатике.

— Витамины, травы всякие, — ответила она, кокетливо улыбаясь.

— Что вы, вкус очень приятный. Немножко горчит, это верно, но ведь травы всегда горчат. Вы попробуйте.

Оборин отпил маленький глоточек. На вкус микстура напоминала слабо заваренный зверобой. Ему понравилось.

— А вы до которого часа работаете? — поинтересовался он вполне невинным тоном.

— До десяти вечера. В десять заступает другая медсестра.

Он знал, что этой другой будет Ольга, и ему хотелось, чтобы время шло быстрее, ведь он так по ней соскучился. В течение нескольких дней он только разговаривал с ней по телефону и теперь, сгорая от нетерпения, ждал, когда можно будет снова обнять ее, раздеть, смотреть в ее расширяющиеся от страсти глаза, слушать ее прерывистое дыхание.

Когда Ольга наконец появилась, он даже не нашел в себе сил поговорить с ней, накинулся на нее как сумасшедший и только потом, успокоившись, сообразил, что не обменялся с ней ни словом, повел себя как грубая скотина. К счастью, она совсем не обиделась.

— Ну надо же, — прошептала она, водя ладонью по его груди, — я и не подозревала, что до такой степени соскучилась по тебе.