За всё надо платить

Но у него по истечении десяти дней еще достаточно сил для того, чтобы уйти. Это значит, что сорок седьмой и пятьдесят первый варианты наиболее близки к тому, что мы ищем. Мы уже на пороге, Оленька, осталось совсем немного. Еще чуть-чуть, еще одно усилие, еще один рывок — и мы с тобой победители. Ты понимаешь? Мы с тобой — победители!

— Да, Саша, — повторила она шепотом, глядя прямо в глаза мужу. — Мы с тобой — победители.

Она прижималась к нему все крепче, не отводя глаз от его лица, и уже через минуту Александр Иннокентьевич лихорадочно расстегивал на ней халатик, под которым ничего не было, кроме чисто символических кружевных лоскутков и тоненьких шнурочков, призванных обозначать дамское белье.

Он обожал такие моменты, когда Ольге удавалось зажечь его в самых сложных и неподходящих условиях. Бесшабашна только неопытная молодость, а с возрастом начинает мешать все, даже легкий шум, даже запах, не говоря уж о людях, которые постоянно ходят мимо двери. И если Ольга могла спровоцировать его на занятия любовью среди бела дня в рабочем кабинете, где не было удобной широкой кровати и чистого белья, значит, он еще — ого-го! Он еще может. Потому что он — победитель.

Едва отдышавшись после бурного любовного экспромта, Ольга отправилась к Оборину. Юрий по-прежнему лежал на кровати, и ей даже показалось, что он не пошевелился с того момента, как она ушла от него утром. Похоже, у него сильная слабость, но он почему-то не хочет говорить об этом. Вот и Сашу ввел в заблуждение. Конечно, Саша видит, что Оборин чувствует себя неважно, но она-то знает, что на самом деле он чувствует себя очёнь плохо.

Потому что микстура, которую он пьет, является не сорок седьмым и не пятьдесят первым вариантом лакреола, а старым, имеющим номер двадцать четвертый. И если принимать ее семь дней подряд, то летальный исход гарантирован. На восьмой день наступают необратимые изменения, и потом уже пей — не пей, а конец один. Дня через два.

— Бороданков сказал мне, что ты хочешь выписываться завтра, — начала она без всяких предисловий.

— Да, — подтвердил Оборин. — А что тебя беспокоит?

— Но мне казалось, мы договорились… — Она растерялась. — Мой муж уехал…

— Оленька, милая, но ведь ты сегодня целый день работаешь. Ты пробудешь здесь до десяти часов вечера. Так какой же мне смысл уходить домой? Здесь я по крайней мере знаю, что ты рядом, что я могу нажать кнопку звонка и позвать тебя. Мне все равно нужно еще немного поработать над текстом, так уж лучше здесь.