За всё надо платить

Ловко они придумали, мысленно похвалил Оборин, уйти из отделения можно, только имея ключи, а войти в него вообще нельзя, даже если ключи у тебя есть. Для того чтобы войти в отделение, нужно, чтобы тебя там ждали. Если никто тебя специально не встречает, то и в лифт на первом этаже ты не войдешь, а в самом крайнем случае — войти-то войдешь, а на втором этаже из него не выйдешь.

Он оказался прав: удача приходит только к тем, у кого не опускаются руки. Входная дверь открылась легко, и беглого осмотра было достаточно, чтобы убедиться: она тоже имела электрический замок.

Значит, вторая кнопка возле двери, ведущей из отделения, предназначалась для управления дверью на первом этаже. Перерезанный им провод был скорее всего именно от нее. На всякий случай он и здесь перерезал провод, после чего вышел на улицу и всей тяжестью привалился к двери снаружи. Щелчок, язычок замка мягко вошел в косяк. Вот и все, теперь не так-то легко будет выйти отсюда.

Холодный осенний воздух, наполненный дождевыми каплями, показался ему райским бальзамом.

Юрий сделал глубокий вдох, голова сразу закружилась, да так сильно, что на мгновение потемнело в глазах. Нет, ни за что, ведь он уже сделал это, он вырвался из клиники, нельзя сдаваться, когда победа уже так близко. Нельзя. Он должен идти. Но куда? Неважно, куда-нибудь, только подальше отсюда и от собственного дома. Спрятаться, пересидеть какое-то время.

Нет, неправильно. Не прятаться и не сидеть, а идти в милицию. Рассказать про непонятные темные дела, творящиеся в отделении, пусть они разберутся.

Да, вот так будет правильно.

Он добрел до выхода из парка, окружавшего клинику, и направился к метро. Ему казалось, что удача прибавила ему сил, что чувствует он себя вовсе не так уж плохо, как думал, лежа на кровати. Может, это правда, что бездействие и страх лишают человека сил, а когда начинаешь что-то делать и медленно двигаться к победе, то открывается второе дыхание. Свобода пьянила его, удача, добытая собственными руками, вселяла веру в свое могущество и непобедимость.

Он даже прибавил шаг и начал улыбаться сам себе.

Спустившись в подземный переход, он довольно бодро зашел в метро и, остановившись у окошечка кассы, стал рыться в кошельке в поисках тысячной купюры, чтобы купить жетон. Сначала он даже не понял, что происходит. Купюры в кошельке были разного цвета, но на всех стоял один и тот же номинал — 200…

— Молодой человек, — донесся до него голос откуда-то издалека.