За всё надо платить

Еще тогда, когда Дусик-Шоринов назвал адрес, Саприну почудилось нечто знакомое. Теперь же, подойдя к дому и даже поднявшись на третий этаж, чтобы посмотреть расположение квартиры и определить, куда выходят окна, он был совершенно точно уверен: это та самая квартира, где он однажды уже побывал и где живет парень, забравший машину Тамары. Вот это номер! Он ведь имени этого парня не знал, а после встречи в аэропорту с матерью Тамары просто назвал Шоринову координаты людей, которые могут вывести на Тамару и на него самого — двух девочек из «Лиры», Танечку и Ларису, Карину Мискарьянц из «Лозанны», а также молодого человека, адрес назвал и тут же забыл о нем, в голове и без того проблем навалом.

Тогда по крайней мере понятно, откуда Дусику известно местонахождение Оборина. Конечно, известно, он ведь должен был им заниматься. «Совершенно случайно известно!» Как же, жди.

Но Дусик крутит что-то. Уж больно здорово все у него получалось: деньги огромные и дармовые прямо с неба готовы упасть, а он при этом боится проколоться и собирается даже делиться этими деньгами.

Что-то не так. Непохоже на него. Хотя, впрочем, можно понять, если он хочет откупиться от него, чтобы Николай Катю не трогал. Тьфу, бред какой-то, зло подумал Саприн.

Однако где же Оборин? Дусик пообещал, что вскоре после десяти вечера парень явится домой. Уже половина двенадцатого, и если до полуночи богатенький знакомый Дусика не получит возможности связаться с Обориным по телефону, размер гонорара плавно сползет с семидесяти тысяч баксов до шестидесяти.

Соответственно доля самого Саприна будет уже не тридцать пять тысяч, а только тридцать.

Без десяти двенадцать Николай зашел в будку телефона-автомата.

— Михаил Владимирович, как я должен это понимать? Оборина до сих пор нет дома.

— Как нет? — не на шутку испугался Шоринов. — Ты уверен?

— Я не больной, — сердито отозвался Саприн. — Если я говорю, что его нет, значит, его нет. В подъезд он не входил, и окна темные. Он не мог появиться раньше, а потом уйти куда-нибудь?

— Нет-нет, — торопливо заговорил Шоринов.

 — В десять часов он еще был… Ну, впрочем, неважно, где, но не дома. Это совершенно точно.

— И сколько я должен ждать? Вы, Михаил Владимирович, от жадности затеяли черт знает что, а в итоге вся ваша комбинация может прогореть. Через десять минут мы с вами обеднеем на пять тысяч, вы этого не забыли? Может быть, вы все-таки скажете мне, где Оборин, и я попробую связаться с ним, пока двенадцати еще нет. Надо спасать положение.