Забудь меня, Эй

А ты что вдруг такая продвинутая стала, снова подружке звонила?

Похоже, Робин Гуд действительно выспался, и настроение у него было боевое. По крайней мере, в туалет он собрался идти самостоятельно, и у него даже получилось. Но только в одну сторону, назад его на себе снова тащила Сашка.

— Что ж ты тяжелый такой, — еле выговорила, сбрасывая его с себя на кровать, — вроде не толстый, а кажется, в тебе тонны две.

— Если бы я был трупом, еще тяжелее казался бы, — успокоил ее Робин Гуд, лежа с закрытыми глазами.

— Когда тебе плохо, лучше не шути, — Саша обхватила его руками и попыталась подтянуть повыше, — выходит так себе.

Ему действительно стало хуже, он лежал бледный и чуть морщился, но когда Сашка начала его тянуть вверх, неожиданно ласково прикоснулся к ее плечам, останавливая:

— Не надо, надорвешься еще, я сам, — и действительно рывком сдвинулся выше на подушку, при этом смотрел на нее совсем странно. Саша не очень-то понимала, почему, но там, где он ее касался, плечи горели, словно на них поставили клеймо, захотелось чуть ли не холодной водой плеснуть.

Чертов Робин полежал немного, а потом вспомнил, что голоден, вот уж кого не смущали ни касания, ни прикосновения!  

— Так что там с ужином, подруга, кормить сегодня будут?

Она посмотрела на часы. Два часа ночи, для ужина в самый раз, бульон уже сварился. Выходит, если ее неподъемный приятель проголодался, значит, не все так плохо? Давно у Саши не гостили проголодавшиеся мужчины. Она улыбнулась.

— Ладно, раз ты живой, придется тебя кормить.

Остудила чашку с бульоном в холодной воде, принесла еще подушку и усадила раненого в кровати. Он съел пару ложек, уронил руку и начал сползать вниз.

— Кажется, я уже сыт.

Что за народ, эти мужчины, почему бы просто не признаться, что нет сил держать ложку? Саша молча помогла ему устроиться удобнее, отобрала ложку и принялась кормить, как маленького. И снова поймала тот странный, то ли удивленный, то ли обеспокоенный взгляд. Она теперь могла хорошо рассмотреть его глаза, не карие, и не зеленые, скорее, оливковые.

Когда чашка оказалась пустой, Саша снова помогла ему улечься, а потом удосужилась легкого поцелуя в ладонь.

— Спасибо, добрая фея…

И все. Она даже разочарованно хмыкнула, сжав ладонь в надежде удержать этот поцелуй, как бабочку. А Робин Гуд уже спал беспробудным сном, нимало не заботясь о том смятении, которое поселил в ее душе очередным своим поцелуем и благодарным взглядом оливковых глаз.