Забудь меня, Эй

 — Я… Мне тоже не следовало тебя распалять, Ром,  — Сашке тяжело было говорить, но так было честнее,  — если бы я сказала тебе о Вадиме, что на тебя сделана генеральная доверенность, в конце концов, что Дашка твоя дочь, или что Эй это я, разве ты набросился бы тогда на меня?

 — Нет наверное, скорее бы в столб соляной обратился,  — и снова он просто говорил в темноту, а Саше так хотелось, чтобы его руки обвивали ее, гладили, ласкали… Она помнила, что в начале беременности гормональный фон меняется довольно стремительно, не иначе с ее гормональным фоном что-то сделалось прямо сейчас, потому что просто так лежать возле Романа ей становилось все сложнее.

 — Но почему ты так безоговорочно поверил, Рома?

 — Я решил, что это месть, Саша, отец, когда мы ссорились, говорил иногда, что весь мой бизнес может одним пальцем задавить. И еще… Когда мне было двадцать, отец с девушкой встречался, она старше меня была, красивая. В общем, я переспал с ней, специально, чтобы отцу досадить, мстил за мать.

 Теперь я понимаю, что это было глупо и жестоко, отец нас тогда застал. Дал мне в морду, девушку выгнал, а меня нет. Я когда фотографии увидел, сразу эту Ленку его вспомнил, как прострелило, что отец мне отомстил, потом только понял, что он меня тогда выбрал, понимаешь? Но меня так накрыло, я решил, что тебя у меня отняли, хотелось доказать, что ты моя, всем — тебе, себе, ему, я как бешеный был. Маленькая, — он взял Сашу за подбородок, — я не трону тебя больше, обещаю, тем более сейчас, когда ты беременная. Будем жить ради детей.

Сашка едва сдержала вздох разочарования, это было не совсем то, что она хотела услышать. Обновленный гормональный фон выкидывал невиданные фортели, потому как те картины, что рисовало ей сейчас воображение, полностью шли вразрез с настроем Романа. Ей казалось, она чувствует его губы на теле, как они оставляют огненную дорожку от шеи к ключице и вниз, как они  находят ее грудь, и теплые волны одна за другой накатывали изнутри.

Саше казалось абсурдом, что ее мужчина, такой близкий и желанный, лежит совсем рядом, обнимает ее, будто она кукла или манекен, а ее всю сводит от желания. Она нарочно поерзала, будто бы устраиваясь поудобней, затем повернулась к Роману спиной. Раньше он рефлекторно впечатывал ее спиной себе в живот, они и засыпали так часто, сложившись, как пазл, оттого и пробуждение, соответственно, было ярким и фееричным. А сейчас только поднял руку.