Забудь меня, Эй

— Маленькая, тебе неудобно? Что ты улечься не можешь?

Ей показалось, или в его голосе мелькнул смешок? Да нет, вряд ли, Роман напротив сейчас слишком серьезен. Показалось, наверное. Сашка повернулась обратно, потерлась щекой о сногсшибательно пахнущую теплую кожу, будто собираясь спать, и подложила под щеку ладонь.

Он что, уснул? Опустила ладонь ниже, невзначай задела пресс, а затем провела пальцем вдоль косой мышцы, ныряющей под ремень джинс, и тут же ее ладонь оказалась крепко прижата к его животу, а над ухом раздался жаркий шепот:

— Маленькая, тебе не жарко в платье? Кондиционер, кажется, не справляется.

— Мне… мне в нем неудобно, — прошептала Сашка в ответ, мысленно облегченно вздохнув. Проснулся…

Похоже, Яланскому в джинсах было еще более неудобно, чем Сашке, потому что когда он одной рукой стянул с нее платье, джинсы уже исчезли. Роман тут же вернул ее руку себе на живот, Саша начала поглаживать его, обрисовывая пальцами мышцы, а потом поползла вниз по дорожке жестких коротких волос.

— Сашка, а ты взяла с собой ту прозрачную кружевную штуку?

— Ммм, — протянула та, — да, а тебе зачем?

— А тебе?  — он покусывал шею, спускаясь ниже.

 Он слишком легко к ней прикасался, слишком осторожно ласкал, а ей не хватало его напора, неистовства, она сама перекатилась со спины и улеглась ему на живот.

 — Саша, не нужно, давай я сам.

 — Ром, беременность не инвалидность, я хочу так.

Роман приподнял ее за бедра и усадил на себя, а она изумлялась, насколько все сейчас ощущается острее, чувственнее, упоительнее. Опиралась на его руки, и, казалось, они танцуют танец, в котором музыкой служат шепот и стоны, а танцевальными фигурами — их ритмичные движения, которые то ускорялись, то становились медленными и глубокими.

Саша прижала к его губам ладонь, а он перехватил ее и сел, продолжая удерживать, поймал ее губы своими, выдал на выдохе:

 — Маленькая, здесь звуконепроницаемые стены, не сдерживайся…

 — Ты строил? — она прикусила ему губу.

 — Да, я.