Забудь меня, Эй

Но я и мечтать не мог, что ко мне вернется моя горячая девочка, любимая, сладкая моя…

Лицом к лицу, глаза в глаза, губы к губам… Так как он любит, они оба любят, у них у обоих так совсем сносит крышу, прав Роман, если они сейчас оба не попытаются, если она не попробует, это все исчезнет, останется лишь пепелище, а разве лучше бродить по колено в пепле, когда можно взмывать, парить, а потом пикировать вниз с этой головокружительной высоты, чтобы прийти в себя в объятиях самого любимого в мире мужчины?

Тусклый уличный свет вливался в окно, но Саша видела его лицо другим, внутренним зрением.

Они дотанцевали до финала, и она упала ему на грудь, обессилев, а он частым и прерывистым дыханием ставил метки на ее плечах, губах, шее. И снова поцелуи, казалось, они с Романом еще не насытились, не выпили друг друга до конца.

— Рома, скажи, ты меня правда не узнал, совсем? — Саша подставлялась под его руки, поглаживающие спину, заныривающие в волосы, и снова скользящие вдоль спины.

— Вечером тогда, когда ты ко мне пришла… Я готов был поклясться, что это ты, моя Эй.

Но ты так испуганно смотрела, что я побоялся все испортить, я тогда просто улетал от тебя…

— Побоялся? Чего ты боялся, Ром?

— Что ты снова убежишь и в ванной закроешься, и вместо потрясного секса я снова получу облом. Подумал, ну его на хер допытываться, решил, что мне второй раз послано чудо, что вы просто очень похожи. Кстати, а ты чего тогда в ванной спряталась, когда я тебя Эй во сне назвал?

— Я тебя приревновала, —  Сашка отчанно радовалась, что темно, и Роман не видит, как она густо покраснела.

— К кому, Саша?  — в округлившихся глазах Романа отражался блеск ее глаз. Он ее даже от себя отодвинул, чтобы лучше рассмотреть.

И Сашка, чтобы избежать ненужных ответов, поцеловала его в плечо. Роман отозвался мгновенно, но она не стала его больше распалять.

— С меня теперь неважный марафонец, Рома, на сегодня мой лимит исчерпался. Я в душ и спать. Только ты не иди за мной, — Саша знала, что увяжись Яланский за ней в душ, вторая серия обеспечена, а она правда измоталась.

— Я тебя отнесу, маленькая, и не спорь. Понял, это была разовая индульгенция, которую я должен каждый раз зарабатывать по новой. Скажу тебе, мое положение гораздо лучше, чем было час назад.

Он принес ее из душа, завернутую в полотенце, уложил на кровать, и снова у Сашки было чувство, что она редкая антикварная вещь, которая может треснуть от любого неосторожного движения.