И, как зараза, на миллион мелких осколков, а не как положено — на несколько крупных черепков. Хочу сделать шаг в сторону, но Бармаглот оказывается рядом раньше. Берет меня за локти, поднимает, словно какой-то детский стульчик и молча ставит на кухонный диван.
Как-то вообще не спрашивая находит веник и совок, быстро собирает осколки.
Уходит, ни слова не говоря, и возвращается уже с пледом.
Накидывает его мне на плечи, усаживает поудобнее.
— Зай, есть будешь? Я голодный.
Молча киваю.
— Хотите поразить меня своими кулинарными талантами, Марк Игоревич? — снова не могу удержать свою внутреннюю язву.
"
"Это просто защитная реакция.
Что ничего не изменилось. Что это был просто секс. Нет, хорошо, это был лучший секс в моей жизни. Но мы все же Сумасшедшая Алиса и Злой Бармаглот, и нет повода что-то менять.
— Собираюсь накормить свою женщину, потому что у нее вид — краше в гроб кладут, — не поворачиваясь, отзывается Марк.
Взбивает яйца, разогревает сковороду.
Поджаривает пару ломтиков докторской колбасы, выливает сверху яйца.
Пока что все похоже на то, что у него получится вполне съедобный омлет.
Бармаглот поворачивается.
Надо бы запретить ему скрещивать руки вот так, потому что я от этих бицепсов размером с трехлитровые банки просто умишком тронусь. Даже сейчас приходится закрыть рот ладонью, чтобы сдержаться и не укусить его за кончик вороньего хвоста на татуировке.
— Когда-то давно я пару лет жил в студенческой общаге, — говорит Бармаглот, как будто угадывает мои мысли.
— Пожалуй, я прославлюсь, если прямо сейчас начну писать ваши богатые мемуары, — ехидничаю я.
— Я еще не настолько стар.
— Маразм нечаянно нагрянет… — нараспев, почему-то давясь собственным смехом.
Бармаглотище делает приглашающий жест, и я от души хохочу. Так долго, что приходится постараться, чтобы взять себя в руки и вытереть набежавшие в уголки глаз слезы.
— Это просто нервы и стресс, — не очень старательно извиняюсь.
— Нет, Зай, это — эндорфины, — довольно ухмыляется этот здоровенный гад.
— Уверяю, Марк Игоревич, что даже при всем желании не успела бы сожрать столько шоколада, — кривляюсь в ответ, заодно жадно поглядывая, как он ловко переворачивает омлет, держит еще под крышкой еще минуту и раскладывает на две тарелки.
Тут же отламываю ломтик, наспех стужу и кладу в рот.
Вкусно.
Ну то есть — нормальный человеческий омлет.
