От нее пахнет так же, как всегда — чем-то медово-терпким, особенным, как будто ее кожа выделяет нектар, на запах которого «встают» все мои рецепторы.
— Ты трахалась с ним, когда привозила меня к родителям? Когда я жал руку этому хую-переростку — уже трахалсь с ним, Лисица?
Не говорить же ей, что скучаю без нее, что каждый день пересматриваю ее фотки, пересматриваю наше интимное видео, где она голая на мне сверху, раскрепощенная и невинная одновременно, и в моей жизни вряд ли когда-нибудь снова будет женщина, умеющая быть и скромницей, и распутницей.
Алиса просто качает головой.
Это да или нет?
Это пренебрежение, ответ на отъебись?!
— Что ты здесь делаешь? — Она осматривает меня с ног до головы, немного хмурится, когда становится понятно, что на мне даже для теплой весны не слишком много одежды. — Простудишься.
Я делаю еще шаг к ней.
Ее запах душит, как удавка на шее.
С силой сжимаю кулаки в карманах.
— Такая забота, — язвлю, как последний дурак. И самое смешное — понимаю, каким долбоебом выгляжу со стороны.
Будь на месте моей Лисицы какая-то стерва — уже бы давно подняла меня на смех. — Даже странно, она не помешала тебе изменять мне со старым козлом.
— Ты приехал чтобы ругаться? — Она выглядит озадаченной, как будто я вдруг начал доказывать ей какую-то сложную теорему.
— А ты думала зачем? Возвращать?! — Нарочно кривлюсь, как от горького. — Ты точно сумасшедшая, если так думаешь.
Отпираться, что я здесь случайно, учитывая мой внешний вид, просто смешно. Еще смешнее, чем приехать, чтобы спросить, когда она начала трахаться с Миллером — до того, как трахнулась со мной, или уже потом.
Это как будто пальма первенства в тяжелом забеге, которую я получил, поставил на видном месте и холил и лелеял, а потом узнал, что все это время первым к финишу пришел другой.
И что делать с этим дерьмом — я не знаю.
Выкинуть с полки трофей в фальшивой позолоте куда проще, чем живую женщину из своей головы. Особенно, когда она такая… словно ей срать на все это — и наши отношения что-то значили только для меня одного.
— Да, я точно сумасшедшая, — спокойно, как будто даже безразлично, пожимает плечами Лисица. — Всегда думала, если мужчина приезжает топлес в мороз, чтобы сказать женщине, как он ему безразлична — это про любовь. Но я вообще люблю думать о людях лучше, чем они есть на самом деле.
Это почти как пощечина, только сильнее и прямо по внутренностям.
Как будто сунула мне руку в грудину и сжала сердце ледяными пальцами.
