— Если каждый раз после секса я буду чувствовать себя рожденной заново, — говорю, блаженно прикрыв глаза, — то секс у нас будет каждый день.
Только хмыкает и, как маленькую, кормит с вилки.
Глава семьдесят третья: Бармаглот
Разговор с Милой легким не будет.
Я знал это всегда. Еще когда впервые задумался о разводе.
Знал и понимал, что она сделает все, чтобы не дать мне этого сделать.
И что, несмотря на наши собачьи отношения в последние годы, это будет для нее шоком.
Но жить так, как мы живем, уже нельзя.
И претензия Зайца тут вообще не при чем, хотя она наверняка думает именно так.
Как ни странно, но после того нашего разрыва на дне рождения Вовки, мы с Милой вернулись домой словно вообще чужие люди. Родного и близкого между нами не было хуеву тучу лет, но мы хотя бы делали перерывы в наших периодах скандалов и выяснений отношений."
"Когда вернулись домой — и Мила завела очередную пластинку о моем «мудачестве», я не стал огрызаться.
Просто тупо ходил по дому и складывал в сумку вещи, которыми дорожил. Даже не сразу понял, что делаю. Только когда жена начала бегать за мной и хватать за руки, сменив мелодию с военного марша на любовный романс, вдруг дошло, что я забираю то, что мне дорого: какие-то сувениры, подарки от приятелей, книги.
Я реально собирался от нее уйти.
С концами.
На хрен.
Держал в голове, что какое-то время все это будет очень хуево и без скандалов не решится, но был готов оставить Милу наедине с ее миром.
Ушел.
Даже дверью не хлопнул, хоть и хотелось, потому что мне в спину Мила несла совсем уж откровенную хрень.
И с тех пор она пыталась пробиться ко мне всеми доступными способами: звонила с телефонов подруг, пыталась подкараулить на работе или возле офиса, следила, падала в ноги, даже подговорила приятельницу влить мне в уши про какую-то ее внезапную смертельную болезнь.
Я жестко обрубал все.
Надеялся, что она успокоится, включит мозги и поймет, что на этот раз наша ссора не закончится миром.
Ни при каком раскладе.
Но когда утром звоню жене, чтобы договориться о встрече на нейтральной территории, в ответ слышу какое-то невнятное ворчание.
— Мила, ты пьяная?
— Я — свободная, — икает в трубку.
Судя по голосу, ее «свобода» не закончилась на паре рюмок.
— Я хочу развод, — говорит она, пока трогаюсь со светофора в сторону нашего дома.
— Ну и ладушки.
