Когда приезжаю, первое, что бросается в глаза — мужские кеды явно не первой свежести и брошенная на пол мужская куртка.
Мила выходит из спальни, кутаясь в халат.
Косметику не смыла, волосы в беспорядке.
Демонстративно не закрывает дверь в комнату, и я слышу, как оттуда раздается характерный звук зажигалки.
Мила щурится.
Она далеко не так пьяна, как хочет казаться. Пару раз я видел ее «в дрова», и тогда у нее не был такой осмысленный взгляд.
Все понятно: сплела паутину, приготовила сцену и пригласила меня, надеясь вывести на ревность.
Иногда женская вера способна окрылить мужчину, но чаще она закапывает в гроб саму женщину.
— Мы разводимся, — говорю спокойно и тихо. Даже не снимаю обувь. Так и стою в коридоре собственной квартиры. Она останется Миле — это уже решенный вопрос. — Я дам тебе некоторую сумму денег, чтобы ты могла встать на ноги и заняться чем-нибудь.
Она растягивает губы в клоунскую улыбку, достает из кармана халата сигареты и зажигалку, закуривает.
Ей плевать, что полы халата расходятся — и под ним она в домашних пижамных штанах и майке.
Не знаю, кто у нее там в комнате, но вряд ли у них был секс.
Но даже если… Мне правда все равно.
Уже давным-давно.
— Мил, прости за все. — Я не играю в подлизу, мне реально есть в чем перед не повиниться. Я не был хорошим мужем. Но я и никогда не держал ее в нашем браке. — Давай хоть разойдемся по-человечески.
Она закуривает.
Сигарета танцует между пальцами.
Вторая рука пару раз прочесывает спутанные волосы.
— Ты был с ней, да? С этой малолетней блядиной?
— Мил, не начинай.
— Трахаешься с ней? Что она такого тебе дает, чего не давала тебе я? Сосет как-то по-особенному? Дает в задницу? Так давай, я тоже хочу.
Я не успеваю среагировать — и через секунду Мила уже буквально висит на мне, одной рукой пытаясь ухватиться за шею, а другой тянется к ремню на джинсах.
Попытки безболезненно оторвать ее от себя не приносят успеха, поэтому приходится рубануть силой — дернуть за плечи, оттолкнуть к стене, на которую Мила налетает лопатками и затылком.
— Блядь, Мила, успокойся! — выдаю на одних эмоциях, пока она, пьяно пошатываясь, отлипает от стены и снова пытается взять штурмом мою ширинку.
За годы семейной жизни у нас было всякое: и орали друг на друга, и смерти желали (обычно она), и бурно мирились, и просто не разговаривали друг с другом неделями, даже когда жили в четырех стенах.
