Но вот же — моя большая и совсем не женская, но все-таки ярко-желтая машинка с огромными колесами и квадратной мордой старого боевого танка.
«Дашь порулить?» — всплывает в памяти насмешливый бас Бармаглота.
Сердце сжимается до боли в плече. Как будто у меня в мои двадцать четыре вот-вот случится сердечный приступ.
Заправлен полный бак. Все документы лежат на соседнем сиденье.
Есть карта заправки на год и техобслуживание.
Если бы сожаление убивало, я бы давно сгнила в собственной постели, но, видимо, у судьбы для таких как я нет столь легкой участи.
Она хочет ловить нас на крючок, подсекать и наблюдать, как пытаемся спрыгнуть.
Я медленно выруливаю со стоянки на дорогу. Глядя во все глаза, как учил Бармаглот.
Пользуясь всеми зеркалами по назначению, а не чтобы строить рожи.
И только на светофоре замечаю, что, как всегда, забыла пристегнуться.
— Ты, Алиска, — шмыгаю носом и ору от злости, когда не получается справиться с этими проклятыми ремнями, — если не перестанешь реветь, то превратишься в очень некрасивый труп в очень красивом желтом гробике.
В кондитерской, куда приезжаю своим безопасным, но черепашьим ходом, только через час, меня уже ждет женщина — лет тридцати с небольшим, с простой стрижкой на коротких волосах, минимум косметики, но красивыми часами явно не за три копейки.
Она замечает, как лавирую между рабочими, который занимаются монтажом оборудования и технической кухни, машет рукой и, когда подхожу, успеваю услышать ее торопливое:
— Она уже приехала, Марк, созвонимся позже.
Марк? Мой Марк? Или какой-то другой?
— Это был Марк Миллер? — очень грубо тычу пальцем в сторону ее телефона.
Внутри что-то вскипает.
Обида? Негодование? Злость бессилия?
А что ты хотела, Алиса? То, что он вычеркнул тебя из своей жизни совсем не означает, что он стал невидим и недоступен для всех остальных женщин. Свободных, умных, без фокусов и с четкой жизненной позицией. Тех, которые не успели натворить столько глупостей, чтобы схлопотать полный игнор у самого терпеливого в мире мужчины.
Женщина кивает, очень плохо маскируя непонимание по поводу моего недовольного тона.
Вы уже успели с ней забыться, Марк Игоревич?
— Меня зовут Юлиана Сергеевна Соловьева. Я буду помогать вам во всех организационных и финансовых вопросах.
— Присматривать, чтобы глупая училка не натворила глупостей? — не могу сдержать язвительность.
Она очень в его вкусе — не тощая, как щепка, фигуристая, без макияжа а-ля «маорийский вождь».
