Что бы там между нами ни было, будь я просто одиноким мужиком — я бы шею свернул вслед этой женщине. Так если подумать — что еще надо? Любят, в тонусе держат, мозги — буду честным — почти берегут.
— Привет, — Мила отпускает администратора и идет ко мне. Останавливается, оценивает мой вид, протягивает руку и смахивает несуществующую пылинку с футболки на моей груди. — Ты никогда не любил рубашки.
— Отлично выглядишь, — говорю нейтральное и обезличенное.
Взглядом оцениваю зал и сервировку, маленький оркестр, который как раз репетирует какие-то миниатюры. — Спасибо, я бы без тебя точно не справился.
Она довольно улыбается, собирается сказать еще что-то, но ее речь прерывает появление первых гостей. С моего молчаливого согласия она берет меня под руку, и мы выходим им навстречу.
Через пару часов веселье в разгаре.
Мне уже чего только не нажелали — денег, здоровья, стать президентом.
Улыбаюсь, благодарю, делаю вид, что выпиваю, а сам лениво потягиваю все тот же, самый первый за весь вечер, коньяк.
Заяц не пришла.
Что и следовало ожидать, как говорится.
Зато Мила как-то незаметно подсела ближе и периодически, когда я говорю какую-то шутку, кладет свою ладонь поверх моей.
Я знаю, что сегодня проведу ночь с ней.
Не у себя на холостяцкой квартире — туда нет хода ни одной женщине — а, скорее всего, в какой-то гостинице. Мила любит устраивать примирения «чтобы как в молодости». Возможно, после этого у наших отношений снова откроется второе дыхание (уже которое по счету?).
Возможно, в этот раз период «разгоревшегося пожара любви» продлится дольше обычного, потому что я никогда раньше не уходил так радикально и надолго.
Но, бля…
— Все хорошо? — Мила прижимается к моему плечу и, поворачиваясь так, чтобы слегка касаться губами моей щеки, шепчет: — Пригласишь потанцевать?
— Ноги же оттопчу и попорчу твои любимые туфли, — пытаюсь свести все к шутке, но все-таки встаю и протягиваю ей руку.
В центре зала уже танцуют мои семейные знакомые, но места достаточно, чтобы Мила, вспомнив свое прошлое танцевальное прошлое, превратила простой «медляк» в целое маленькое представление."
"Только мой взгляд все равно ускользает в другую сторону, когда в дверях, в сопровождении хостес, появляется знакомая фигура Зайца.
Глава восемнадцатая: Бармаглот
Она снова в каком-то простом, но милом платье и немного прихрамывает на левую ногу.
