Мне не нужно к ней походить.
Но в последний раз я видел ее два месяца назад.
И мне не хватает ее дурных сообщений и звонков.
Я все-таки иду к столу.
Держу себя в руках, чтобы не схватить заразу прямо за плечи и не потащить в менее людное место, чтобы поговорить. Не знаю даже о чем. Может, просто хочу еще раз услышать, как стонет?
Наклоняюсь, опираясь на спинку соседнего стула.
Заяц даже ухом не ведет — смотрит прямо перед собой, медленно пьет игристое и напрочь игнорирует набор фруктов на блюде.
— Зай, что происходит? — нарушаю молчание первым, потому что через минуту танцы закончатся и тогда, скорее всего, поговорить не получится даже шепотом.
— Может, вырубишь уже капризную принцессу и вспомнишь, что взрослая?
— Что вы такой злой, Марк Игоревич? — продолжает гипнотизировать взглядом что-то невидимое прямо у себя перед носом. — Подарок не понравился? Простите, на что денег хватило. Зато в их стоимость входит все мое уважение и почтение, и много часов общения оператором и консультантами, действительно ли размер стельки соответствует…
— Алиса, хватит, или я реально озверею, — говорю не дослушав.
Ей нужно закрыть рот, пока она снова не довела меня до того состояния, при котором ее хотелось просто жестко трахнуть и послать куда подальше. Просто, чтобы, блядь, уже избавиться от этого наваждения.
Она все-таки поворачивает голову.
Взгляд напряженный, немного с прищуром.
Языком по губам, чтобы смахнуть остатки игристого.
— А я и есть маленькая капризная принцесса, Марк Игоревич. Папина любимая дочка.
И еще немножко местами взрослая женщина, которая сама решает, когда и с кем ей трахаться. Господи, почему мужчины придают такое большое значение важности члена в жизни женщины?
Бесит просто невероятно.
Потому что даже в полумраке хорошо вижу румянец на ее щеках. Она все помнит. И не исключено, что вспоминает каждую ночь, явно не в объятиях своего малахольного.
Она все помнит, но продолжает меня выбешивать, делая вид, что ничего такого не случилось.
Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд, за которые я успеваю раздеть ее глазами, разложить на столе и отодрать, как последнюю блядь.
"
"Алиса резко ставит бокал на стол — он шатается и только чудом не падает. Теперь стул между нами — как стена для штурма. Я бы на хрен развалил его, будь у нашей баталии поменьше свидетелей.
— Телефон включила, поняла? — рычу, уже почти не сдерживая себя.
