Ведь это он подбил Яна поспорить на Яну, мечтая опозорить перед всеми, чего, собственно, и добился.
Ян не видел его с осени девяносто седьмого года и, по правде говоря, выглядел Горшок совсем плохо: впалые щёки, покрытые сухой коркой губы, почти полностью седые волосы.
— Ты какими судьбами тут? Ты же в Москву укатил, — прикурил новую папиросу Стас.
— Да я по делам вернулся, так, на время, — махнул рукой Ян, умышленно умолчав о том, что открывает здесь свой магазин.
— Гляжу, хорошо у тебя там всё сложилось — цветёшь и пахнешь.
Хотя от тебя ничего другого я и не ожидал, — выдохнул сизый дым, прикрыв один слезящийся глаз. — Как она там вообще — столица?
— Стоит, — улыбнулся Ян, и Горшок, закашлявшись, хрипло заржал:
— Ну стоит если, то это хорошо.
— А ты как?
— Я-то? Да я тоже неплохо. Крыша над головой есть, работа, а чего ещё надо? — Стас сел на примятую траву и, отвернувшись, уставился на заходящий за оврагом оранжевый диск солнца.
— Женился?
— А, — махнул рукой, — было дело. Дурак. Обобрала и свалила.
Квартиру захапала.
— И где же ты теперь живёшь? — Ян сел рядом.
— Да в коммуналке, тут, недалеко.
— В «бомжатнике» что ли?
— Ага, там, в восьмой комнате.
Ян улыбнулся, вспомнив, что именно в восьмой комнате когда-то жила Яна.
Они молча курили, рассматривая закат. Ровесники — но совершенно разные, из абсолютно разных миров…
— Толян Зуев жив там? — нарушил тишину Ян.
— А, этот-то жив, куда он денется. Только в СИЗО сидит, в Матросской тишине. Мы с Пашком — сыном его — по соседству обитаем, работаем вместе на заводе.
— А за что Толяна-то закрыли?
— Девчонке соседской в трусы залез. Школьнице. Дебил, он и в Африке дебил, — Стас нецензурно выругался и сплюнул. — В общем, весело у нас тут, поди не как у вас в Москве…
Надрывный лающий кашель не дал ему договорить.
— Ты бы бросал смолить, — кивнул Ян на сжимаемый им окурок. — И я не только о ""Бонде"". И бухать бросай.
— А ты доктором, что ли, заделался? — обнажил гнилые зубы Горшков, недобро сверкнув воспалёнными глазами. — Не учи учёного, сам разберусь.
Действительно — взрослый человек, хочет травиться — пусть, какое ему до него дело.
Ян перевёл взгляд на могилку с простым деревянным крестом и заржавевшей табличкой.
«Бессонов Руслан Михайлович. Дата рождения — дата смерти»
Странно узнать имя человека, с которым провёл бок о бок почти два года своей жизни, только после его кончины. Для всех он был просто Бес. Бесом и остался.
Часть 94
Ян наклонился ниже и внимательнее взглянул на даты.
