Сегодня утром, глядя на неё, такую сонную, тёплую, с растрепанными после сна волосами, он совершенно четко осознал, что готов видеть эту картину каждое утро. Его не раздражало её присутствие, наоборот, уезжая по работе, он стремился поскорее закончить все дела и вернуться к ней, в их номер, их маленький временный мир. Они стали гораздо ближе и откровеннее друг с другом, и сейчас он видел — скорее даже чувствовал интуитивно её внутренее напряжение. Тревожная складка на лбу, задумчивый взгляд, длинные паузы. И он знал, с чем это связано.
— Завтра возвращаемся домой… Соскучилась?
— По дому? Нет. Если только по дочери.
— Что ты планируешь делать, когда мы вернёмся в Москву?
Пауза.
Яна отвернулась, уткнувшись в подушку: он не видел её лица, но был уверен, что она нахмурилась, нервно покусывая нижнюю губу. Это был неприятный разговор — неприятный для них обоих, но замалчивать очевидное тоже не выход. Рано или поздно нужно было поднять эту тему.
— Что ты имеешь в виду? — наконец спросила она.
— Я имею в виду — что ты будешь делать со своим мужем.
Или ты хочешь встречаться тайно?
— Ян… — выдохнула она и, выбравшись из-под его руки, села на край кровати. Светлые локоны упали на обнажённую спину, и Ян невольно залюбовался её соблазнительным силуэтом. — Я…не знаю, что делать… — честно призналась она и подняла с пола полупрозрачный пеньюар.
Подойдя к окну, облокотилась руками о подоконник и устремила взгляд вдаль.
— Прости, но я тебя не понимаю. Ты хочешь остаться с ним?
— Нет, я хочу от него уйти.
— Тогда в чём проблема? С чего вдруг эти душевные терзания? — он натянул джинсы на голое тело и, не застёгивая ремень, подошёл ближе. — Собирай вещи и переезжай ко мне. Завтра же. А хочешь — не собирай, переезжай прямо так.
Она обернулась и окинула его долгим взглядом; губы тронула едва заметная улыбка.
— Набиев, это что — предложение?
— Ну не руки и сердца, но в каком-то роде да, предложение. Мне тридцать шесть лет, я давно не ребёнок и извини, не готов играть в кошки-мышки.
У меня нет для этого ни сил, ни времени, ни тем более желания.
— Всё не так просто, пойми… Нас с Тимуром связывает не только штамп в паспорте, знаешь ли, девятнадцать лет — это большой срок. Да и Марго… она души не чает в отце, она не простит мне этого предательства! Я не могу вот так сразу сделать этот шаг в первую очередь из-за дочери!
— Ты любишь его? — заглядывая ей в глаза, задал прямой вопрос. — Любишь своего мужа?
Часть 100
— Ты же знаешь, что нет.
