Наверное, я никогда не перестану её подозревать…
Кофе был водянистым и слишком сладким, я давилась через силу, украдкой бросая взгляд на часы. Ян уже освободился и ждёт меня в гостинице. Душа и сердце рвались к нему, но я должна была отдать дань вежливости женщине, которая меня родила. Женщине, которая посвятила жизнь только себе и своему эгоизму. Когда я была ещё ребёнком, она любила повторять: «вот вырастешь — поймёшь мать». Я давно уже выросла, но понять её так и не смогла.
— А как там Ника? Ребятишки? — громко прихлёбывая кофе, осведомилась мама.
— Всё хорошо, старшему вот недавно исполнилось четырнадцать.
— Ванечке? — всплеснула руками. — Какой он уже большой!
— Матвею, мама, — поправила, испытывая чувство досады, смешанной с негодованием. Это её внуки, а она даже не может запомнить их имена! Ей всегда было плевать на кого-либо, кроме себя любимой. Раньше она плевала на нас с Никой, теперь на внуков. Люди никогда не меняются. Никогда.
В прихожей что-то громко упало, раздался звон разбитого стекла.
Артём! Мы с мамой одновременно подорвались на звук.
Часть 98
Забежав в комнату, сразу же кинулась к побледневшему Артёму: тот прижался к стене, испуганно моргая. Осмотрела его голову, руки — цел, и только лишь потом уловила ударивший в нос запах алкоголя. Бросила взгляд под ноги: по полу рассыпались бутылочки из тёмного стекла, несколько разбились — острые осколки лежали в коричневой луже. Подняла уцелевшую тару. «Настойка боярышника».
Перевела на маму тяжёлый взгляд: её глаза виновато забегали.
— Я просто хотел достать из шкафа вон те книжки и случайно задел коробку. Я не виноват! — Артём кинулся оправдываться, опасаясь выволочки.
— Конечно, не виноват, — не отводя взгляд от матери, погладила мальчика по плечу.
А ведь я только начала ей верить!
— Доченька, это не то, что ты подумала… Это я от аритмии пью, доктор прописал, — пролепетала она, собирая осколки.
— Целую коробку? Господи, мама, ты снова за старое! Ты же клялась!
— Но это же лекарство! Просто лекарство!
— Лекарство — это когда чайная ложка! Здесь же целый спиртовой завод! Кого ты хочешь обмануть — меня или саму себя? А ведь я почти тебе поверила! Пойдём, Артём, нам пора, — поторопила племянника к выходу, переступая через зловонные лужи.
— Но вы же только пришли… Яночка, дочь, ну ведь я же не напиваюсь. У кого хочешь спроси! Иди, сходи к соседям, спроси! — запинаясь, пробубнила мать, топая за нами следом.
— Я потратила на тебя столько сил, времени, денег.
