Может, он не самый лучший любовник, но он старается сделать ей приятное, но она никогда этого не ценит! Смотрит в потолок отрешённым взглядом, мечтая, чтобы половой акт поскорее завершился."
"Он сам не знал, почему выбрал именно её. Словно помешался. Ему хотелось видеть рядом эту женщину, доказать всем: ей, себе, друзьям, что он всегда добивается того, чего хочет. Даже когда узнал, что она спит с другим — тем сосунком-мажором, богатеньким отпрыском папаши-крохобора — то всё равно принял, проглотил обиду. Когда встретил её тогда зимой, такую убитую и раздавленную, брошенную и униженную, решил, что пока жертва слаба, нужно брать её под крыло.
Приручать. Вылепить под себя. Сразу же перевёз её к себе под сладким соусом заботы и приложил все силы, чтобы затащить в постель и поскорее заделать ребёнка. Чтобы она уж точно никуда не делась.
Первое время имел её до умопомрачения, пытаясь доказать, что он лучше того юнца, но она была холодна. А однажды ночью она назвала его чужим именем — Ян, и Тимур понял, что она его не забыла.
Никогда не забывала. Даже когда спала с ним, законным мужем! Тимур до сих пор считал, что виной всему — этот Ян. До встречи с ним всё было гораздо лучше, Яна была мягче и сговорчивее, но после того, как появился этот молокосос, всё пошло прахом.
Часть 68
— Тимурчик, — снова послышался вкрадчивый голос за дверью. — Я там чаёк приготовила, будешь?
Тимур сжал челюсть и, прикрыв глаза, мысленно досчитал до пяти.
Она не виновата. Она хочет как лучше. Но до чего же дотошная баба!
Только открыл дверь, как Лена набросилась на него разъярённой тигрицей, тиская и целуя, оставляя на нем свой запах немытого после секса тела! Опустившись на колени, женщина взяла вялый орган в рот, и это стало последней каплей.
— Лена! Я же принял душ! Неужели так трудно запомнить, что не надо трогать меня после душа!
Захлопнув дверь ванной, снова включил воду. Это невыносимо. Невыносимо!
Если бы так поступила его жена, он был бы счастлив. Хотя бы один раз! Но Яне плевать на него. Ему казалось, что не трогай он её год, она была бы только рада.
По сути, даже не в отсутствии секса было дело — его он добирал на стороне и с лихвой, его раздражала её отрешённость.
Порой приходилось делать встряски в виде скандалов: ему нравилось наблюдать, как она психует, нравился этот накал страстей. В эти моменты, когда она буквально пышет праведным гневом, он хотел её больше всего, поэтому ссоры в их семье происходили с завидной частотой, по его инициативе, конечно.
