Забытое

И уже хотела прервать молчаливое созерцание ренегата, как он негромко произнес:

— Мне всегда нравился Вестхольд. Больно видеть, во что он сейчас превратился.

— Вините в этом себя, — буркнула я.

— Увы. Жертвы — печальная плата за восстановленную справедливость. И малая плата за благоденствие.

— Ну да, ну да… то же самое говорил Стивен Квин, когда рассказывал о том, откуда взялись измененные. Он тоже называл их — малой платой! Всего лишь превратили людей в чудовищ. Подумаешь!

Приор наконец повернулся. Глянул с улыбкой.

Шагнул к камину и зябко протянул ладони к огню.

— Удивительными дорогами ведет нас судьба. Если бы нам со Стивеном сказали, что ждет нас впереди… Наверное, мы бы не поверили.

— Вы были знакомы, — без вопроса произнесла я. Глянула внимательнее. Оба — и Приор, и Стивен Квин — темноволосые и сероглазые. Похожие. — Вы… родственники?

Приор мягко улыбнулся и слегка поклонился.

— Блистательный Стивен Беренджер Квин. Наследник старшего рода, первый ученик схолаты, искусный мечник и несокрушимый легионер.

Мой кузен. Признаться, в юности я им восхищался. Стивен поражал собственной… непреклонностью. Когда-то мы были добрыми друзьями, моя удивительная Вивьен. Он, я и Ливанда Ардис. Воин, мечтатель и красавица…

Я ощутила озноб. Перед глазами встало лицо с портрета — завитки волос и лукавый взгляд, устремленный вдаль. Я так и не забрала пергамент с ее изображением из дома на улице Соколиной Охоты.

Приор повернул ко мне голову. Улыбнулся. Как-то слишком часто он улыбался! Мне это совершенно не нравилось.

А еще даже сейчас я ощущала силу «Взгляда Бездны». Приглушенный артефакт по-прежнему висел на груди Приора. Так что находиться рядом с ним было неприятно.

— Вы назвали себя моим отцом.

— Надеюсь на это. Но дело в том, милая девочка, что Ливанда так и не назвала имя того, кто стал твоим родителем. Я или… он.

И ренегат кивнул на портрет Стивена Квина.

— Ливанда была столь же скрытной и упрямой, сколь одаренной и невероятной. Жаль, но ты почти не похожа на нее. Ее голубые глаза всегда лучились весельем, а губы задорно улыбались.

— Вы правы, я не слишком улыбчива. Может, потому что выросла в приюте, — жестко сказала я, отбрасывая минутную слабость. — Или потому, что за девятнадцать лет моей жизни так и не нашлось живых родственников? Тем более — отца.

Приор застыл, всматриваясь в мое лицо. И вдруг расхохотался.

— А нет. Похожа. Еще как похожа! И у солнечной Ливанды была темная сторона. И вот она воплотилась в тебе вся, без остатка.