Забытое

Третья дверь находится в зале Малого Совета, за гобеленом.

Кристиан на миг замолчал, давая мне возможность осмыслить и запомнить.

— Все лазы ведут в древнее подземелье Иль-Тариона. Ведут… ко мне. И… Если что-то будет тебе угрожать, пообещай, что спустишься в это укрытие, Вивьен. Пообещай, что спрячешься.

Я задохнулась от нахлынувших чувств. Он… заботится обо мне? Кристиан все ещё обо мне заботится? Пытается меня защитить? После всего?

Глаза защипало, но я не позволила слезам пролиться. Под землей есть укрытие, а это значит…

— Ты хочешь спрятать людей.

Я нахмурилась, рассматривая бесконечные кольцевые галереи с книгами. И спросила тихо:

— А как же измененные? Они ведь тоже люди. О них ты позаботишься?

Какое-то время за спиной было тихо. Потом Кристиан произнес:

— Все, кто не станет сопротивляться феврам, получат убежище и защиту. Обещаю.

Я медленно кивнула. Что ж, стоит поблагодарить и за это.

— Не боишься, что я расскажу о подземелье ренегатам? — едва слышно пробормотала я.

— Не боюсь, — голос Кристиана звучал чуть хрипло, но спокойно.

— Думаешь, что знаешь меня?

— Ты полна сюрпризов. Но ты не отступница. И не хочешь новых смертей. Я знаю это, Вивьен.

Тусклый свет почти окончательно сдался во власть темноты. Тени под моими ногами извивались, словно я стояла в змеином гнезде. Тени были живыми и губительными. Я чувствовала опасность, как звери чувствуют приближение бури. Вот вроде бы ещё все тихо, не колышется на деревьях листва, не шумит ветер, но сердце уже колотится в ожидании штормового удара.

Мое билось, как сумасшедшее.

Дыхание снова коснулось моих волос. И я ощутила, что до дрожи, до боли — хочу большего. Не только этого эфемерного и почти неощутимого колебания воздуха! Я на миг закрыла глаза, чтобы не видеть тени и чувствовать. Тепло его тела, присутствие, голос… Хоть что-то.

— Ты никому не скажешь о подземном укрытии. Даже эфриму, с которым делишь комнаты. Ведь так?

Я поежилась от стали, прозвеневшей в голосе февра. Он ничего не забыл, и ничего не простил.

Кристиан резко втянул воздух, осекся и замолчал. Лампа погасла. Теперь Белый Архив был залит лишь мутноватым лунным светом. Февр прошипел что-то сквозь зубы. Склонился ниже.

— Есть тысяча дел, которые мне надо сделать. И тысяча мыслей, которые нужно обдумать. Но я снова думаю лишь о тебе. И снова иду лишь к тебе. Это какое-то наваждение, Вивьен…

Он так произносил мое имя, словно все ещё не привык к нему.