Забытое

Она и сейчас танцевала, сжимая в бледных ладонях серпы. Длинная белая коса извивалась по узкой спине. Северянка была некрасивой, злой, жестокой и ненавидела Ржавчину. Но она умела сражаться.

И его это устраивало.

— Ты не король! — прошипела сквозь зубы девушка. — Ты никто! Пустое место! Ты всего лишь наглец, возомнивший себя правителем!

— И все же именно я отдаю тебе приказы, — ухмыльнулся Ржавчина, стремительно уходя от атаки Ρейны. — А ты их выполняешь, крошка! Не так ли?

— Наслаждайся своими приказами, пока можешь!

— О, даже не сомневайся!

Издевки и насмешки северянки странным образом помогали Ржавчине оставаться человеком.

Они оба знали — стоит вернуться эфриму, и даже Ρейне со всем ее невероятным мастерством будет сложно справиться со зверем.

Но Ржавый король не желал полагаться лишь на силу чудовища. И быстро осознал, что в своем человеческом облике не устоит против обученного легионера. Его приютское мастерство вызывало у Рейны лишь презрение.

Но в умении убивать и калечить Ржавчина оказался хорошим учеником.

Даже выдающимся. И все, что показывала Рейна, хватал с жадностью голодного уличного пса, получившего объедки.

— Еще! — прохрипел Ржавчина, блокируя ее удар. Молниеносный обмен уколами и рубящими ударами, каждая атака — на грани гибели. Они ускорялись и ускорялись, почти превращаясь в тени, и уже не в силах были говорить. Блок, разворот, звон стали! Рейна сделала ложный выпад левой рукой, одновременно целясь в его грудь правой. Но Ржавчина крутанулся вокруг своей оси, его юбка разлетелась колоколом.

И молниеносно ударил в открывшийся на миг бок девушки. Шелк на ее рубашке разошелся, и это доставило парню удовольствие.

Он выгнулся назад, пропуская над собой ее серпы, легко вернулся и схватил за белую косу. Намотал на кулак, дернул на себя — и Рейна оскалилась. А Ржавчина снова ухмыльнулся, увидев мелькнувшее в алых глазах удивление. Все же он не был человеком. Северянке не стоило об этом забывать.

Их лица оказались совсем близко.

— С каким наслаждением я бы тебя убила, — прошипела девушка, и Ржавчина фыркнул.

— Да что ты. А я уж подумал, что нравлюсь тебе.

На миг показалось, что она готова рубануть серпом по своей косе, лишь бы освободиться от захвата. Парень разжал кулак, и северянка вмиг отпрыгнула в сторону, приняв новую боевую стойку.

— Мне не нравятся отбросы, — холодно отбила она.

— А мне не нравятся высокомерные аристократы, возомнившие себя важными персонами, — хмыкнул парень. Провернул в руках кинжалы, примериваясь.