Зачем цветет лори

Подъехав ближе, Оникс поразилась величине возвышающегося на скале замка. Выложенный из темного камня, он казался неодолимой крепостью, мрачной и суровой, окруженной бушующим морем.

Здесь не было рва, как бывает перед замками, стоящими в долинах, и по горной дороге они проехали сразу во внутренний двор, где уже выстроились прислужники и местный люд, встречающие вернувшегося хозяина.

Правда, особого внимания им Лавьер не уделил, кивнул, бросил поводья мальчишке и, взяв Оникс за руку, потащил внутрь. На удивление, внутри было много света, и Оникс заморгала.

Она ожидала, что в замке будет мрачно и сыро, однако, как оказалось, родные пенаты аида были обустроены весьма комфортно. Она стояла в стороне и рассматривала помещение, пока аид здоровался и отдавал распоряжения, а потом о чем-то спрашивал высокого старика — ключника.

— Пойдем. — Он снова взял ее за руку и повел к широкой лестнице, спиралью заворачивающейся на второй этаж.

Вероятно, о прибытии Верховного в замок доложили стражи, как только заметили их на границе, потому что на втором этаже, в просторных хозяйских покоях уже горел камин, а в смежном помещении исходила паром большая купель.

Лавьер удовлетворенно вздохнул и стал раздеваться, бросая запыленную одежду на меховые шкуры, что устилали пол.

— Тебе нужно приглашение? — сказал он, обернувшись и увидев, что Оникс так и стоит посреди комнаты. Ее взгляд блуждал по широкой кровати с резными столбиками и бархатным пологом, по камину с ажурной решеткой и мраморной полкой сверху, по белым шкурам снежного барса на полу, по столику из темного дерева и массивным креслам.

Потом она оторвалась от разглядывания обстановки и со вздохом потянула тесемки своего плаща, расстегнула рубашку, штаны. Осторожно сняла и отодвинула сапоги. Лавьер стоял возле камина и смотрел на нее, чувствуя, как возбуждается от ее движений. Он снова разозлился. Аиду казалось, что стоит утолить свой голод, и станет легче, но легче не становилось, с каждым днем тяга к раяне только усиливалась, и это вызывало в его душе эмоции, которых он не хотел, которые мешали. То, что он чувствовал к девушке, все больше напоминало одержимость.

Он отвернулся и пошел в купель, бросив ей через плечо:

— Я тебя жду, Оникс.

Девушка проводила его взглядом и быстро отодвинула сапоги подальше. Потом воровато посмотрела на дверь, вытащила кристалл и кольцо, завернутые в тряпицу, и заметалась по комнате, не зная, куда их спрятать.