Зачем цветет лори

 — Насколько я понимаю, вы единственный маг в замке, и у вас достаточно силы, чтобы разорвать аркан. — Она в упор смотрела в блеклые глаза старика. — Анакин, вы знаете, что сделает аид, когда вернется и обнаружит, что я… прыгнула с башни в море? Или перерезала себе горло осколком стекла? Вы ведь не хотите, чтобы кто-нибудь опять пострадал, правда? Вы целитель, вы должны беречь жизни людей.

Анакин тяжело вздохнул.

— Значит, ты решила угрожать мне… хм. И ты сделаешь это, зная, что невинные люди из-за тебя будут наказаны?

— А почему я должна их жалеть? — жестко спросила Оникс.

 — Кто они мне? Человечность делает нас слабыми… Я сделаю это, потому что больше не могу так жить. Не могу сидеть в этом замке и ждать его возвращения. Просто не могу!

— Но разве это не глупо? — поморщился целитель. — Куда тебе идти? Ты раяна, для тебя любой путь — смерть. Здесь ты под защитой Рана, а он сможет о тебе позаботиться. Пожалуй, он единственный, кто это сможет.

Оникс посмотрела на него так, что старик снова поморщился.

— Куда я пойду, вас не касается, — оборвала девушка, — но в замке я не останусь точно. Любым способом.

Целитель скривился, раздумывая над ее словами. Молчал долго, но Оникс не мешала его мыслям.

— Хорошо, — тяжело сказал он. — Я сделаю, как ты хочешь. Не благодари. — Он поднял ладонь.

Старик поднялся и пошел к двери.

— Завтра приду, будь готова.

Он ушел, а раяна вскочила, сдерживая желание запрыгать по комнате, как в детстве. Она сильно удивилась бы, узнав, что целитель совсем не думал о ее благе, решив помочь.

Анакин заботился о Лавьере. Слишком не нравилась старику эта связь. Слишком многое он понимал, видя, как смотрит Ран на девушку. Так что пусть раяна уходит, он сделает что сможет, и его совесть будет чиста. А Ран Лавьер освободится от непонятных чар раяны. Анакин видел, как, уезжая, аид смотрел на узкие окна замка, вглядывался пристально, словно надеялся что-то в них увидеть. А потом помрачнел, резко развернул своего коня и дернул поводья, посылая в галоп. И больше уже не оглядывался.

Оникс не позволила себе впасть в эйфорию. Как только за стариком захлопнулась дверь, она вытащила из комода шкатулку, достала гарнитур с синими камнями.

— Говоришь, красные камни — не мое? — под нос себе пробормотала она. — Как скажешь. Тогда возьму еще и синие.

Потом пересмотрела свою одежду. То, что у нее было, решительно не подходило для дороги. Яркие платья, в которые нарядил ее аид, уже на ближайшем повороте привлекут внимание лиходеев.