Зачем цветет лори

Со вздохом девушка присела, провела руками в грубых перчатках по телу брюнета. Вдруг повезет, и у него окажется поясной кошель? Хотя надеяться на такую удачу было чересчур глупо…

И вскрикнула от неожиданности, когда ее ладонь перехватила жесткая рука, а глаза брюнета распахнулись. На удивление эти глаза оказались не темными, а светлыми, зелеными. Мужчина смотрел на нее напряженно, сжимая запястье так крепко, что Оникс испугалась, как бы не сломал.

— Отпустите! — прошептала она.

 — Вы делаете мне больно.

— Кто ты? — выдохнул сквозь зубы мужчина. Он попытался подняться, и Оникс ясно увидела на его боку рану, длинную прореху, разорвавшую кожу и мясо, со странными, словно оплавленными краями. Удивительно, что с такой дырой в боку он все еще жив.

— Послушница обители скорби, — ответила Оникс, осторожно освобождая руку. С умирающими лучше поостеречься, порой люди сходят с ума на пороге сумрачных врат и норовят забрать кого-нибудь с собой.

А этот полутруп и сейчас выглядел слишком опасным, чтобы подходить к нему ближе, чем на десяток шагов.

— Помоги… — сквозь зубы сказал брюнет, не спуская с нее тяжелого взгляда.

Оникс с сомнением покосилась на его рану. Она удивлялась, что он все еще дышит, но помочь ему? Что она могла сделать?

— Заплачу… — снова короткий вдох.

— Я… постараюсь, — кивнула Оникс, не сомневаясь, что, несмотря на любые старания, мужчина не дотянет до утра.

Поднявшись с колен, она крикнула старой Марвее, чтобы помогла дотащить мужчину до обители.

Удивительно, но путник, который, казалось, уже открыл сумрачные врата, через несколько дней заметно пошел на поправку. Оникс пораженно рассматривала длинную рану на поджаром сильном теле, которая затягивалась с поразительной скоростью.

— Почему он так быстро исцеляется? — удивленно спросила она у Марвеи. — Никогда такого не видела.

Старая монахиня не ответила, покачала головой, но в блеклых глазах, окруженных сетью морщин, застыли беспокойство и тревога.

Оникс знала, что старуха не одобряет появления в обители мужчины, и даже то, что раненый пообещал заплатить, сохрани они ему жизнь, монахиню не задобрило. Напротив, огорчило еще больше.

— Как бы ни вышла боком нам его плата, — ворчала она, меняя на груди брюнета влажные тряпицы.

— У него точно есть деньги! — жарко шепнула Оникс.