Зачем цветет лори

В одно мгновение брюнет перевернулся, прижал девушку к лежанке, всматриваясь в ее глаза в прорезях маски.

— Отпустите… — пискнула она, испуганная этими злыми глазами, этой силой, так легко скрутившей ее.

— Зачем? — Он не отрывал от нее взгляда. — Ты, кажется, хотела познакомиться поближе?

— Нет… я просто… — Оникс замялась, отворачиваясь и радуясь, что под маской не видно, как она покраснела. — У вас кровь, — тихо закончила она.

Мужчина опустил глаза. От его движения рана раскрылась, и тряпицы сдвинулись, стали густо и быстро пропитываться кровью.

— Архар! — выругался мужчина и оттолкнул Оникс, лег на спину. Однако глаз от нее не отвел. Прижал ладонь к своей ране, и девушка с изумлением увидела, что кровь остановилась и больше не выплескивается толчками. — Сними маску, — сказал брюнет. Нет, не сказал. Приказал. Привычно, потому что привык именно приказывать.

Оникс отступила на шаг и качнула головой.

— Мое лицо обезображено марью. Не стоит на него смотреть. Простите, но я никогда не снимаю маску.

Мужчина медленно кивнул.

— Как долго я здесь нахожусь?

— Мы нашли вас восемь дней назад.

Брюнет осмотрелся и попытался сесть.

— Вам лучше остаться лежать. Рана может снова открыться, — предупредила Оникс. Но мужчина не обратил внимания на ее слова и сел, совершенно не смущаясь своей наготы.

— Восемь дней, — задумчиво повторил он. — Долго.

На его лице не отразилось ни одной эмоции, он размышлял, рассматривая застывшую посреди комнаты девушку.

Оникс кивнула на деревянный сундук в углу.

— Вы обещали заплатить, если мы поможем вам, — напомнила она.

— Разве монахини скорби не обязаны помогать страждущим? — с легкой насмешкой спросил он. — Без вознаграждения?

Оникс нахмурилась, глаза ее гневно сверкнули.

— Мы обязаны помогать уйти через врата, — резко сказала она, — а не выхаживать больных! Мы не целители, а провожающие!

Брюнет вдруг подался вперед, настойчиво всматриваясь в ее глаза.

— Сними маску, — чуть хрипло снова сказал он.

Девушка отошла еще дальше. О Небесные Заступники, да она подобрала сумасшедшего! Она ведь уже сказала, что не снимет, да и не бывало желающих любоваться на лицо, изъеденное марью, а он все равно настаивает! Зачем?

— Я заплачу тебе, — так же хрипло сказал он, — заплачу. Не бойся. Подойди.