Зачем цветет лори

А потом поднял ее голову, заставляя смотреть в зеленые глаза.

— Пожелай мне доброго утра, раяна, — сказал он.

Оникс сглотнула, рассматривая его с ужасом и ненавистью.

— Доброе утро… Ран, — выдавила она из себя.

Он вздохнул и улыбнулся.

— Хорошо. Надеюсь, ты запомнишь урок. — Он подхватил ее под ягодицы, приподнял, легко удерживая вес девушки. Оникс почувствовала, что он возбужден. Лавьер откинул голову, с улыбкой глядя ей в глаза. — Хочу тебя, — чуть хрипло сказал он, — хочу…

Наверное, в ее глазах все же отразился ужас, потому что аид вздохнул.

— Ты меня с ума сводишь. Но я не буду входить. Тебе нужно время, чтобы внутри зажило. Я потерплю. — Он улыбнулся. — Цени, Оникс.

— Ценить? — Она задохнулась.

Реальность происходящего не укладывалась в ее голове. Сознание отказывалось воспринимать все это: его улыбку, его нежность, его безумство. Труп рыжей прислужницы за спиной аида. Капли чужой крови на его загорелом теле.

Выросшая в обители скорби, Оникс философски относилась к смерти. В их мире смерть была обыденностью. Люди умирали от болезней, ран, глупых драк и еще тысячи различных причин. Смерть — всего лишь часть жизни, неизбежность, с которой легче смириться и принять.

Но вот такая? Умереть вот так, ни за что, просто от того, что зашла не в то время не в ту дверь? Ведь он даже убил девчонку не магией, а ножом, чтобы было нагляднее…

Впрочем, разве ее судьба, судьба самой Оникс, сильно отличается от судьбы рыжеволосой прислужницы? Оникс тоже обречена, и вся ее вина лишь в том, что на ее спине цветет лори.

Где-то в глубине ее нутра начиналась истерика, которую она пыталась подавить, не выпустить, сдержать.

— Оникс, тихо, — нежно прошептал он, — прости, но мне пришлось так поступить, прости… Прости меня… Ты должна слушаться.

И непонятно было, за что он просит прощения. За какой из своих грехов? За насилие над Оникс? За убийство прислужницы? За что? И понимал ли вообще аид, что означает слово «прости»? Его «прости» значило «запомни и больше не зли меня».