Зачем цветет лори

Он снова целовал ее губы, снова ласкал, на этот раз так трепетно, так чувственно, что девушке казалось, что она сходит с ума от непонимания, как этот монстр может быть таким нежным? Она смотрела в потолок, пока его пальцы и язык порхали над ней, прикасались, находили самые чувствительные места ее тела. Оникс не откликалась, внутри ее словно разлилась стужа. Она лишь позволяла ему делать то, что он хочет.

Лавьер остановился и внимательно посмотрел ей в глаза. Его тело было напряжено, он был возбужден, но остановился.

— Ты не готова, Оникс. Я подожду, — хрипло сказал он. — Теперь ты моя. И я… подожду.

Он улыбался, вдыхая запах лори.

Оникс закрыла глаза.

Оникс не знала, что сломало ее больше, насилие над ней или убийство девушки. Наверное, и то и другое. Ей казалось, что за один оборот луны она стала другой, словно из куколки вдруг вылупилась… бабочка? Нет… Не бабочка. Из кокона ее души выскользнула змея, страшная ядовитая змея, свернувшаяся внутри в ожидании, когда можно будет вонзить в тело аида смертоносное жало.

И до того момента Оникс словно застыла, затаилась. Подавила внутри себя истерику. Молча позволила ему себя одевать и заплетать волосы. Аид забавлялся, расчесывая ее, перебирая белые пряди, наматывая их на свою ладонь. Благо, он больше не требовал, чтобы она что-то говорила или улыбалась.

— Пойдем, тебе надо поесть, — сказал он, заботливо накидывая на нее плащ.

Оникс поправила ткань капюшона, придержала рукой, чтобы не спадал, и послушно вышла вслед за Лавьером из комнаты.

Ран Лавьер сидел за столом, привычно отмечая массу самых разнообразных вещей. Натренированное зрение и слух считывали помещение и окружающих людей, легко проникали в души, рассматривали множество вариантов возможных событий и выбирали наиболее вероятные. Его глаза видели подвыпивших мужиков — лесорубов и сразу выносили вердикт: глупы, сильны, не опасны. Тонкую фигуру наемника, маскирующуюся под горожанина: опасен, но не для аида. Богатеев из столицы: могут узнать.

За мгновение все, кто находился на первом этаже гостиного дома, были оценены и разложены по полочкам в сознании мужчины. И все это происходило машинально, по привычке, не задумываясь. Он придержал Оникс за руку.

— Не снимай капюшон, — приказал Лавьер.

Псы уже сидели за столом, хотя не ели, ждали Лавьера. Гахар сидел, опустив голову, и при их появлении, кажется, еще больше напрягся.

— Гахар, тебя что-то беспокоит? — спокойно спросил аид.