Зачем цветет лори

С синими глазами и цветком на спине…

— Что с ней? — резко спросил аид.

— Владыка. Она встретится с ним. Это предначертано.

Лавьер сжал зубы, в зеленых глазах заворачивалась тьма. Моргана закричала от потока его силы, и он расслабился, чтобы не убить прорицательницу. Она еще не все сказала.

— Нет, — твердо сказал он.

— Да… Никто не сможет помешать… Девушка… С синими глазами… Твоя судьба, твой рок… Как жаль… Как невыносимо жаль… И еще я вижу смерть… я вижу смерть…

— Чью смерть? Девушки? Когда она с ним встретится? Как это произойдет? Ты видишь? Что с ней будет?

Белые глаза прорицательницы стали красными от крови, ее рот раскрывался в беззвучном крике боли и ужаса.

Она больше не могла говорить, все ее тело сводило судорогой. Лавьер отпустил ее руку и откинулся в кресле, задумчиво рассматривая причудливый узор светотени на стене. Грядущее имеет множество вариантов, даже кристаллы не могли дать ответ на вопрос, что произойдет в нем. Раньше прорицательница никогда не говорила о грядущем, она видела лишь то, что уже произошло. И сейчас аид раздумывал над тем, как относиться к ее словам.

Прорицательница лежала на полу, у его ног, и тяжело дышала, пытаясь прийти в себя.

— Ты узнал свои ответы, темный? — хрипло от пережитой боли спросила она. Моргана не помнила того, что видела и говорила под воздействием крови Лавьера. Она села, прислонилась спиной к ножке стола, ее губы побелели и сейчас кривились от еле сдерживаемых слез.

— Я сказала тебе то, что ты хотел знать? — повторила она.

— Ты меня удивила, — задумчиво сказал Лавьер, положил на стол кошель и поднялся. — Прощай, Моргана.

— Ран… останься… — прошептала она.

Он посмотрел на нее равнодушно, качнул головой и вышел.

На улице все так же лил дождь, но аид не стал накидывать капюшон плаща. Во-первых, он закрывал обзор, а во-вторых, Лавьер хотел освежить голову. Связь с прорицательницей никак не влияла на темного, но ему было о чем подумать. Он шел по улицам, раздумывая над словами Морганы.

Мало информации, слишком мало. Сплошные недосказанности, а не ответы, зря потерянное время. Он знал, что больше не придет сюда, это стало бессмысленным, дар прорицательницы сгорел дотла, и теперь она бесполезна. Лавьер досадливо поморщился. Жаль. Такой дар — большая редкость. И легче всего прятать редкость вот в таких убогих местах, где никто ничего не видит и все слишком пьяны, чтобы что-либо замечать. Но, увы, с Морганой покончено.