Зачем цветет лори

Как заполучить у него металлический предмет? Оникс вспомнила тусклое кольцо на его левой руке, черное, без камней и знаков, просто полоска темного металла. Наверное, это кольцо подошло бы… Только как его снять с руки аида? Проще забрать коготь у снежного барса, что обитает на северных склонах!

И куда спрятать кристалл?

Наверное, умнее было бы оставить его у Гахара, но девушке не хотелось отдавать его. Вдруг Сумеречный передумает ей помогать? То, что у нее теперь есть кристалл, как-то вселяло в девушку надежду.

Не придумав ничего дельного, девушка обернула стекло тряпицей, чтобы случайно не разбить, и затолкала в сапог.

Пару раз она пыталась выйти из комнаты, но у двери стоял Ар, и девушка испуганно пятилась обратно. Вечером к ней заглянула перепуганная хозяйка дома, принесла нехитрый ужин: кашу и лепешки, и торопливо сбежала, так и не подняв на раяну глаз.

Поев, Оникс свернулась на кровати, не раздеваясь, и задремала.

Проснулась она от ощущения чужого присутствия.

— Ар, ты что? — прошептала девушка, отползая к стене.

Глаза Сумеречного были совершенно пустые, как у трупа, которых Оникс видела предостаточно. Там просто плавала желто-коричневая жижа, и не было ни одной эмоции, ни одного чувства.

— Раяна — зло. Тебя надо убить, — глухо сказал он.

— Ар, аид приказал не трогать меня. Ты забыл? — как можно спокойнее сказала Оникс, надеясь, что пес очнется и не посмеет нарушить приказ.

— Я должен охранять аида, — еще глуше сказал он. — Ты — зло. Он околдован тобой. Ты можешь ему навредить.

Оникс осторожно передвинулась в сторону, облизала губы. Она видела, что пес борется сам с собой, не зная, какое решение принять. Преданность своему господину и непререкаемое подчинение приказам боролись в нем с пониманием, что раяна — зло. Ар чувствовал тягу к ней, настойчивое желание, что мешало думать. И конечно, ни от кого из Сумеречных не укрылось, что Лавьер проводит с раяной слишком много времени.

Ар хотел спасти своего господина от этой отравы, избавить его от яда раяны.

Оникс заметила, как блеснула злость в болотной жиже его глаз, и встрепенулась. Она боялась даже кричать и звать Гахара, понимая, что один крик — и пес вонзит в нее клинок. Девушка встала на колени, подалась вперед, снова облизала губы.

— Ты прав, Ар, я зло. Ты во всем прав. Сделай то, что должен.